Отлично. Теперь я вела себя высокомерно.
Блестяще, Рэйвен. Чертовски умно с твоей стороны.
— Говори. Сейчас же. У меня нет времени возиться с тобой всю ночь. Как ты уже метко упомянула, внизу меня ждут гости.
От его глубокого баритона по обеим рукам пробежала волна мурашек. Когда он улыбнулся, почувствовав мой дискомфорт и моё возбуждение, мне потребовались все мои силы, чтобы не смотреть на его член.
Упс. Я всё равно это сделала, немедленно почувствовав прилив смущения. Он был твёрд как скала. Ох, боже мой.
— Я выполняю задание дурацкого женского общества. Окей? Вот почему я здесь, в твоём доме, в твоей комнате. Меня привезли сюда из Батон-Ружа с повязкой на глазах и дали короткие, но чёткие инструкции, что я должна каким-нибудь образом попасть на вечеринку и в твою комнату, и найти что-нибудь важное.
Я была уверена, что мужчина приходит в ярость, судя по тому, как он смотрел на меня.
— Задание?
— Да. Знаю, это безумие, но ты не знаешь этих тупых девчонок, которые уверены, что их дерьмо не воняет. И поскольку моя мама хотела, чтобы я вступила именно в это женское общество, я не могла отказаться. Ты понятия не имеешь, какой стервозной и сложной она может быть, — я действительно несла чушь перед этим мужчиной? Ну да, да, так и было. — Я не лгу тебе, как бы безумно это ни звучало.
Холод в комнате усилился.
— Очаровательно, принцесса.
Он совсем перестал двигаться на целых двадцать секунд. Стянул с себя галстук, аккуратно положив его на край кровати, прежде чем расстегнуть запонки. Я могла сказать, что он сомневается, что я сказала ему правду. Знаю, что это звучит безумно. Я сошла с ума, когда пошла на это.
— Правда. Клянусь. Я совершила идиотский поступок, но это не такая история, которую я смогла бы придумать.
— Хм-м-м…
Его ноздри раздулись, когда он снял наплечную кобуру, убедившись, что я вижу, что он делает. Он убедился, что оружие находится вне пределов моей досягаемости, положив его на комод в нескольких футах от меня. Я вся дрожала, мурашки пробегали по каждому дюйму кожи. Всё выходило из-под контроля.
Я одновременно с восхищением и ужасом наблюдала, как он снял запонки, положив обе на прикроватную тумбочку. После запонок он расстегнул рубашку наполовину, прежде чем засучить оба манжет, пока не обнажились предплечья и локти.
Его руки были покрыты татуировками. Не такими красивенькими, как розочки и сердечки с именем. Нет, у него был набит кинжал и череп с чем-то похожим на змею, выползающую из пустой глазницы. Как это подходит для человека-зверя.
— Позволь уточнить. Это всё из-за того, что группа девушек из женского общества попыталась устроить тебе дедовщину? — спросил он, его тон полностью изменился. Глубина его голоса была похожа на растаявший шоколад, которым побрызгали на мою кожу.
— Да. Как я уже говорила, я не лгу. По крайней мере, обычно. Я просто… Просто отпусти меня. Мне всё равно, кто ты.
Или кого ты там собираешься убить.
Он покачал головой, снова бормоча себе под нос по-французски.
— Что ты сказал? — спросила я, хотя тон моего голоса был более требовательным, чем я намеревалась.
Он подошёл к краю кровати, положив обе руки по обе стороны от моих ног. Когда он наклонился, я была уверена, что он снова собирается меня поцеловать, и, поскольку я не могла лгать самой себе, я хотела, чтобы он это сделал. Меня целовали и раньше, но то были мальчики. А он был настоящим мужчиной.
— Vous êtes une jeune femme difficile, rafraîchissante, stimulante qui demande de la discipline. Другими словами, я сказал, что ты трудная, освежающая, бросающая мне вызов молодая девушка, которой требуется наказание.
— Это несправедливо.
— Тот, кто сказал тебе, что жизнь справедлива, был дураком, cherie (прим. — фр. [шэри] — дорогая). Жизнь такая, какой мы её делаем, основываясь на решениях, которые мы считаем абсолютно необходимыми. Ты же сделала неправильный выбор.
— Рэйвен. Не называй меня принцессой, или cherie, или как-то ещё.
— Да, так ты мне сказала. Твоя фамилия? Мне нужно знать.
Боже мой, этот мужчина слишком настойчив.
— Рэйвен Картье. Да, как у ювелира. Но она настоящая.