— Трэвис хороший человек, по большей части. Он помог мне найти другой путь.
— Пока его не завлекли в ту же тьму, из которой мы оба постоянно пытались выбраться.
— Это часть нас, Арман. Мы не можем убежать от того, кем были наши отцы, а я думал, что именно это я и делаю.
— Нет, мы не можем убежать. Но, принимать наше наследие, это не значит, что мы должны соблюдать те же правила.
— Ты прав насчёт этого. — Некоторое время мы сидели молча, но напряжение постепенно спадало. — Итак, ты женишься на моей дочери.
— Да.
— Ты заставил ее?
— Да, вначале. Но сейчас нет. Она свободна и знает это.
— Она любит тебя. Она совершенно ясно дала мне понять, что, если я вмешаюсь, она больше никогда со мной не увидится, — Томас рассмеялся. — Каков отец, такова и дочь. А?
— Она упрямая, но любящая и, возможно, она самый добрый человек, которого я когда-либо встречал. Очень похожа на Софию.
— С этим я согласен. Знаешь, я был на похоронах Софии. Я, конечно, не позволил тебе встретиться со мной. Но я знал, что тебе больно. Наверное, я подумал, что если смогу как-то утешить тебя, отдав дань уважения, то, может быть, я всё-таки не такой уж придурок.
Настала моя очередь удивляться.
— Я этого не знал.
— Это даже к лучшему. Мы были готовы закопать топор войны только друг в друга.
— Выпьем за это. — Я, наконец, сделал глоток, одобряя его выбор.
— Я слышал о Картере и Трэвисе.
Я сделал глубокий вдох, задержав дыхание на несколько секунд.
— К счастью, Картер будет жить, хотя ему предстоит долгий путь к выздоровлению, в том числе умственному и эмоциональному. К сожалению, он выполнил угрозу, оставленную своему отцу, отправив властям материалы о преступной деятельности этого человека. Его карьера разрушена, но подозреваю, что он не будет арестован.
— В качестве моего последнего шага в должности начальника ФБР я использовал некоторое влияние. Против него не будет выдвинуто никаких обвинений, — сказал Томас. Затем подождал моей реакции.
— Последнего шага?
— Ухожу на пенсию. Я становлюсь слишком стар для этого дерьма.
— Хм… Тебе за сорок. У тебя вся жизнь впереди. Что собираешься делать?
Он был старше меня на несколько лет, вернулся в универ после работы с моим отцом и начал изучать бизнес. В его жизни многое изменилось. Я задумался, стоит ли мне снова предложить ему место в корпорации. Над этим, безусловно, стоило подумать.
— Пока не уверен. Я хотел бы получше узнать своих дочерей, прежде чем одна из них сбежит и выйдет замуж за моего лучшего друга, — он поднял руку, протягивая её мне.
Это был момент прощения, момент, когда мы напоминали друг другу, что, несмотря на трагедии и победы, мы всегда будем семьёй. Мы поработаем над нашей дружбой позже. Может быть. Если мы оба сможем вытащить головы из задниц.
Я согласился без колебаний. Затем поднял свой бокал.
— За семью.
— За семью. Может, однажды папаша примет мои извинения.
— На пенсии он стал мягче. Никогда не знаешь наверняка. Ещё кое-что, чему меня научила твоя дочь. Никогда не говори «никогда».
— Боже, наши дети умнее нас.