Хищники.
Может быть, какая-то значительная часть меня по-прежнему не хотела, чтобы всё было по-другому. Я мог смотреть на себя в зеркало почти каждый день, понимая, что за всей жестокостью и жаждой кровопролития есть свет, тот самый, который увидела София и за который она ухватилась, не позволяя мне и дальше погружаться во тьму.
Рождение дочери увековечило эту потребность, но этого было недостаточно, чтобы избавиться от чувства вины и страданий, которые я терпел молча, не позволяя своей дочери узнать больше о её невероятной матери. Я наблюдал за её поведением с Рэйвен и понял, что моя маленькая девочка готова повзрослеть и уйти из моей жизни. Я гордился ею, мне не терпелось увидеть, как будут крепнуть её отношения с единственной женщиной, которая увидела во мне тот же самый свет.
Я не лгал, когда говорил, что хочу стать лучше. Возможно, не в бизнесе, а в своей способности радоваться жизни, преодолевать стены и смеяться.
Я прошёл сквозь огонь и сделал бы это ещё десять раз, чтобы спасти свою семью. Возможно, пришло время потанцевать в фонтане, посмеяться и насладиться прекрасным днём.
И удивительной женщиной, которая согласилась быть рядом со мной.
Сделка или нет, Рэйвен Картье — моя.
В её глазах я больше не видел страха и тревоги, только восхищение и любовь. Может быть, я всё-таки стал в какой-то мере её героем, её принцем, о котором она мечтала в детстве.
Как бы то ни было, мне нужно было закончить ещё одно дело, в том числе, самое важное из всех.
Исцелить семью.
Я стоял перед домом человека, пытаясь решить, что ему сказать. В третий раз я оглянулся на Рэйвен, которая оставалась во взятой напрокат машине. Она имела полное право видеться со своим отцом, обсуждать их собственную жизнь и прошлое, а также будущее.
Но это я должен сделать сам.
Она кивнула мне, приложив кончики пальцев к лобовому стеклу в знак солидарности, выражая свою поддержку. Чёрт возьми, она и не подозревала, что и мне придала смелости. Я столько времени ненавидел Томаса, страстно желая раздавить его, как букашку, что на это ушли годы моей жизни, исчезая у меня на глазах.
Первые шаги моей дочери.
Первый раз, когда она назвала меня папой.
Её первый фортепианный концерт.
Её первое выступление в балете.
Диснейленд.
Окончание средней школы.
Все эти события были как в тумане, потому что меня переполняла ненависть.
Это закончится сегодня.
Остались некоторые раны, которые невозможно было полностью залечить. Скорее всего, мы больше никогда не будем близки и не будем делиться всем, от историй о девочках до распития холодного пива. Но мы больше не будем врагами.
Простить и забыть?
Это невозможно.
По крайней мере, то, что касается забытья.
Я поколебался ещё минуту, прежде чем постучать в дверь, и отступил на шаг, ожидая, что кто-нибудь позволит мне войти. Мы приехали без предупреждения, хотя Рэйвен уже успела коротко поговорить по телефону со своим отцом. Однако он нас не ждал, и, честно говоря, я рассматривал возможность того, что он не пустит меня в свой дом.
Закрыв глаза, я погрузился в воспоминания. По крайней мере, на этот раз они были хорошими, наполненными смехом, и таких моментов было много, прежде чем всё пошло прахом.
Когда дверь открылась, я глубоко вздохнул, оказавшись лицом к лицу со своим заклятым врагом.
Мы с Томасом уставились друг на друга, думаю, мы оба пытались понять, когда в последний раз были так близко друг к другу. Он выдохнул и посмотрел в сторону машины, на его лице не было удивления.
— Я ждал тебя. Пожалуйста. Входи.