– И я знаю, что такое любовь.
«Ты знаешь гораздо, гораздо больше», – подумал Джеймсон.
Зелла едва заметно улыбнулась, словно он сказал это вслух.
– А еще я знаю не один способ разбить стекло.
Сказав это, герцогиня удалилась.
– Что сказал тебе Иен? – спросила Джеймсона Эйвери, как только они остались одни. – Когда вы виделись вчера, что, черт возьми, он тебе сказал?
Джеймсон не стал заставлять ее произносить «Таити».
– Он предложил оставить мне Вантидж после своей смерти, если я выиграю его ему сейчас.
Эйвери смотрела на него – и видела его насквозь.
– Ты же можешь выиграть его себе?
Так и было. Джеймсон мог. Но он то и дело думал о том, как Иен сказал, что ему не нравится вист, как заставил Иена смеяться и узнал, что у них одинаковый смех.
– Я не смогу ничего никому выиграть, – огрызнулся Джеймсон, ощутив привкус желчи, – если не получу приглашение на Игру.
Каждый синяк на его теле отдавался пронзительной болью. Но важно то, что дальше. Удивить проприетара. Завлечь его. Стать для него угрозой.
– Пора возвращаться.
Стоило отдать Эйвери должное – она даже не пыталась отговорить его, вместо этого она протянула четыре таблетки обезболивающего и бутылку с водой.
– Я пойду с тобой.
Игра началась.
Глава 43
Джеймсон
Еда пахла восхитительно – по крайней мере, Джеймсону так сказали, поскольку в данный момент он ничего не чувствовал. О том, чтобы поесть, и речи не шло.
– Могу я предложить вам немного супа, сэр?
Бармен больше походил на вышибалу. Как и крупье в игорном зале, он был в костюме другой эпохи. На шее у него ничего не было, но Джеймсон заметил массивное кольцо на среднем пальце – треугольник, вписанный в круг внутри квадрата.
– Или что-нибудь покрепче? – Бармен поставил на стойку хрустальный бокал. Жидкость внутри была темно-янтарного оттенка, почти золотистая.
– Суп и спиртное, – пробормотала Эйвери в затылок Джеймсону. – Думаешь, они предлагают это всем, кто выжил на ринге?
Джеймсон упивался ее физической близостью, подпитывая собственную решимость, и перешел прямо к делу.
– Я за книгой, – сказал он бармену.
Бармен оглядел Джеймсона с ног до головы. На вид ему было за сорок, но Джеймсон внезапно вспомнил о мальчике в лодке и задался вопросом, как долго этот джентльмен работал на «Милость дьявола».
Насколько сильно он предан проприетару.
– А!
Бармен вытащил из-под стойки том в кожаном переплете, он выглядел слишком увесистым, чтобы управляться с ним одной рукой. Джеймсон отметил, что у мужчины очень большие руки.
– Вы двое хотите сделать ставку? – спросил бармен.