– Это Троубридж? – спросил Грэйсон, глядя в лицо противнику, в его темные, как ночь, глаза под густыми дугами бровей, одну из которых пересекал маленький белый шрам.
– Нет, не Троубридж! – Парень медленно обошел Грэйсона.
«Молодой. Совершенно бесстрашный. Наверняка очень быстрый, а еще опасный и безжалостный», – добавил про себя Грэйсон.
Парень внезапно остановился, сверкнув глазами.
– Попробуй угадать.
Грэйсон обнажил зубы в предостерегающей улыбке.
– Я не гадаю.
Власть и контроль. Все всегда зависит только от них – у кого они есть, у кого их нет, кто первый их потеряет.
– Она не шутила, – ответил его противник, и его слова прорезали ночной воздух, словно мясницкий нож, – когда говорила, что ты с гонором.
Грэйсон шагнул вперед.
– Она?
Парень улыбнулся и еще раз обошел его.
– Я работаю на Иви.
Девять лет и три месяца назад
Джеймсон стоял у домика на дереве и смотрел вверх. Бросив хмурый взгляд на гипс на своей руке, он двинулся к ближайшей лестнице.
– Выбираешь легкий путь наверх?
Это были не Ксандер и не Грэйсон, с которыми он должен был здесь встретиться. Старик! Джеймсон боролся с желанием повернуть голову в сторону деда и поэтому пристально смотрел на лестницу.
– Это благоразумно, – сказал Джеймсон. Звук шагов предупредил его о приближении деда.
– А ты такой? – едко спросил Старик. – Благоразумный?
Джеймсон сглотнул. Этого разговора он успешно избегал последние несколько дней. Подняв голову, он поискал взглядом братьев.
– Ты не ожидал увидеть меня здесь. – Тобиас Хоторн не был высоким мужчиной, и в десять лет Джеймсон уже доставал ему до подбородка. Но все равно казалось, что Старик возвышается над ним. – Боюсь, твои братья заняты другими делами.
Воцарилась тишина, а затем Джеймсон услышал предательский звук скрипки вдалеке. Ветер разносил мелодию.
– Красиво, правда? – сказал Старик. – Но так и должно быть. Грош цена идеальному исполнению без мастерства.
По тону его голоса Джеймсон понял, что эти же слова дед сказал и Грэйсону, прежде чем отослать его. «Он хотел, чтобы я остался один».
Джеймсон сердито посмотрел на гипс на своей руке, затем вызывающе поднял глаза – и подбородок.
– Я упал.
Иногда лучше сразу перейти к делу и не тянуть резину.
– Ты упал. – Как получалось, что слова Тобиаса Хоторна могли звучать так безразлично и при этом ранить так глубоко? – Скажи мне, Джеймсон, о чем ты подумал, когда твой мотоцикл полетел в одну сторону, а ты в другую?
Это произошло во время соревнования, третьего в этом году. Первые два он выиграл.
– Ни о чем, – проговорил Джеймсон куда-то в землю.