- Тебе надо было позвать меня, а не идти туда одной.
- Знаю, но я не хотела тебя беспокоить. Извини.
Отец сидел в плетеном кресле рядом с кроватью. Он выглядел взволнованным, что было неудивительно, потому что именно он нес ее вниз, в ее комнату. Она не любила лгать, но как она могла сказать ему правду? В доме живут призраки, а небо снаружи алое, как артериальная кровь. Я видела город, которого там нет. Он немедленно отправит меня на обследование. Нет, я не могу сказать ему правду.
Она даже не знала, что правда, а что нет.
Трудность следующего вопроса отразилась на его напряженном лице.
- Милая, ты опять пила или принимала наркотики? Если так, просто скажи мне. Я обещаю, что не буду ругаться, но мне нужно знать.
- Нет, папа. Я клянусь тебе, - этот вопрос не рассердил ее, как раньше. После того, как я вела себя раньше, что он должен был думать? - Я думаю, это жара так на меня действует. Слишком много солнца. Меня весь день тошнило.
Он похлопал ее по руке.
- Хочешь, я тебе что-нибудь принесу?
- Нет, все в порядке. Я просто хочу спать.
- Если завтра ты все еще будешь плохо себя чувствовать, ты мне скажешь, да?
- Да.
- Я сейчас же привезу сюда нашего старого доктора.
- Папа, она в Вашингтоне.
Отец пожал плечами.
- Тогда я найму чертов вертолет и доставлю ее сюда.
Ей удалось хихикнуть.
- Ты бы так и сделал. Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно поспать.
- Хорошо. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.
- Со мной все будет в порядке, - повторила она. - Извини, что я такая заноза в заднице.
- Да, но ты моя заноза в заднице. Помни это.
- Обязательно. Возвращайся и смотри свою игру. Я знаю, как ты любишь жаловаться на Леона Фландерса, или как там его зовут.
Это замечание мгновенно вывело его из себя.
- Этот ленивый, бездарный кусок говна, не умеющий играть в футбол сукин сын! Он пропустил двенадцать бросков в первом тайме! - oн вышел из комнаты и пошел обратно по коридору, его жалобы затихли. - Господи Иисусе, я толстый старик и мог бы справиться лучше, чем эта бездарность.
Ну что ж, - подумала Кэсси. - По крайней мере, он вернулся к нормальной жизни.
Она потерла глаза.
Но, а что насчет меня?
Она слонялась по комнате, измученная, напряженная от волнения. Она выключила свет, разделась и надела короткую ночную рубашку, а затем вышла через французские двери на террасу с фронтоном. На улице пульсировали ночные звуки – стрекотание сверчков, писклявое пение ночных птиц – а потом поднялся теплый ветер. Она посмотрела на залитый лунным светом пейзаж и не увидела дымящегося, светящегося города. Только открытая земля и леса, которые простирались до крутых гор.
Ну и чего же ты ещё ожидала?
Вздохнув, она вернулась в дом и легла спать.