— Лина, напиши обязательно, когда доберёшься до дома, — берёт с меня обещание.
— Конечно. Спасибо тебе. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Обнимаю его, клюю в щеку и сажусь на своё место в вагоне. Уверена, что он уже обо всём доложил Стасу.
Плевать. Блокировать Огонька везде, как в прошлый раз, я не стану. Хватит разводить детский сад. Да и вряд ли он мне будет сейчас писать.
С этими мыслями засыпаю, а просыпаюсь уже на вокзале, когда проводница тормошит моё плечо.
— Девушка, конечная, приехали.
— Ой, извините. Спасибо, что разбудили!
Добираюсь до дома, а там просто валюсь с ног. Еле добираюсь до кровати. Падаю на неё не раздеваясь. Сил хватает только на то, чтобы написать Алексу, чтобы он не поднял панику.
Когда открываю глаза в следующий раз, за окном по-прежнему светло. Смотрю на время на мобильном. Оказывается, я проспала целые сутки. Но сил по-прежнему нет. Меряю температуру. Она оказывается в норме. Да и в целом никаких признаков болезни нет.
Похоже, температура поднялась на нервной почве. Такое у меня уже было, когда мы очень некрасиво расставались с Антоном. Я тогда здорово напугала родителей. Хорошо, что на этот раз они не в курсе.
Иду в прихожую, чтобы выключить домофон. Телефон ставлю на беззвучный. Пишу родителям смс, что я в порядке и вернулась в город. Не забываю написать на работу, что я заболела и в ближайшие дни меня не будет.
И с чистой совестью заваливаюсь обратно в кровать. Пялюсь в потолок до самого вечера, практически не шевелясь. Нахожусь в какой-то прострации. Ничего не хочется. Будто все физические процессы в организме приостановились.
На третий день выбираюсь на кухню, чтобы заставить себя съесть хотя бы яблоко. Но больше одного кусочка в меня не лезет.
Сажусь на стул, прислоняясь к холодильнику. Ощущение прохлады неожиданно приводит меня в чувство. Почти сразу раздаётся настойчивый звонок в дверь.
Сначала я вообще не хочу никому открывать. Но потом решаю, что неплохо бы посмотреть, кто пришёл. Оказывается, это владелица квартиры. Дама дородная, но при этом крайне активная.
— Лина, девочка, у меня для тебя плохие новости, — с порога заявляет она.
— Какие? — устало интересуюсь я.
— Тётя Катя приезжает к нам сюда на два месяца. Ты помнишь тётю Катю? Я рассказывала о ней.
— Да.
Я не помню ни о какой тёте Кате, но всё равно соглашаюсь. Потому что если признаться, то дальше последует рассказ обо всей жизни этой родственницы с её рождения и до сегодняшнего дня.
— Так вот, ей совершенно негде будет жить, а денег на гостиницу у нас нет.
Я начинаю понимать, к чему она клонит.
— Поэтому я прошу тебя съехать в течение недели. Тебе должно хватить, чтобы подыскать новое жильё.
Ураганом пройдясь по квартире, владелица исчезает так же быстро, как и появилась.
Я сползаю по стенке рядом с только что закрытой дверью.
Ощущаю, как начинает не хватать воздуха. Не могу сделать вдох. Пульс скакнул на критические значения.
Безотчётно прижимаю руку к груди. Открываю рот в попытке вдохнуть. Ничего не выходит. Перед глазами туман.
Неужели это всё, я сейчас умру?
Глава 39
Лина