— Да-а-а!
Стас, почувствовав моё наслаждение, сдвигает меня чуть в сторону, чтобы прижать к стенке. Его движения становятся размашистыми, звонкие шлепки оглушающе громко звучат. Капли воды летят во все стороны.
Я чувствую, как во мне снова начинает закручиваться спираль удовольствия. Стас тяжело дышит, иногда с его губ срываются стоны, которые он не может сдержать. Я перестаю воспринимать окружающую действительность. Сейчас важны только его касания, прерывающееся дыхание и движения внутри меня.
Я уже на грани. Мне кажется, что если он сейчас остановится, я умру.
— Ещё, пожалуйста, быстрее, — в экстазе прошу его.
Стас немного ускоряется.
— Чертовка… Я… Сейчас…
Придерживаю его бёдра, не давая отстраниться. Когда Стас взрывается, это становится спусковым сигналом для моего собственного удовольствия. Меня потряхивает от охвативших мой живот спазмов. Ноги не держат. Я держусь за стенку, пытаясь устоять.
Стас прижимает меня к себе, не спеша выходить.
— Лина, ты что творишь, мы же без презерватива, — он пытается вразумить меня.
— Прости, я не специально, — смущаюсь. — Просто мне было так хорошо…
Стас разворачивает меня лицом к себе, целует в кончик носа, а потом крепко обнимает.
— Мне тоже очень с тобой хорошо, Чертовка.
Мы по очереди моем друг друга, тщательно массируя гелем для душа всё тело. Это тоже очень приятно.
Когда мы, наконец, выбираемся из ванной, то понимаем, что оба проголодались. Продуктов в холодильнике почти не оказывается. Поэтому мы заказываем пиццу в единственном открытом так поздно кафе с доставкой.
Сидим на кухне за небольшим столом, кормим друг друга пиццей, запивая её страшно калорийной колой. И нам кажется, что нет ничего на свете вкуснее. Вот что значит с большим энтузиазмом потраченные калории.
Я оглядываю помещение, вспоминая, видела ли я новогодние украшения в комнате.
— Стас, этот дом вообще не украшен к Новому году?
— Нет, я тут совсем редко бываю теперь, поэтому не хватило времени.
— Давай поставим ёлку? Я помогу украсить.
Стас полез на чердак за ёлкой и украшениями. Первыми отдал мне сами шарики и мишуру. Я тут же принялась разглядывать их. Заметно, что большая часть из них довольно старая, где-то уже даже с облупившейся краской. Видимо, Анна Викторовна, бабушка Стаса, редко покупала что-то новое.
Затем мы спустили ёлку. Огонек собрал её, и я принялась расправлять иголочки, чтобы она выглядела пышнее. Затем залезла на стул и просила подать то один шарик, то другой. Стас не терялся, и при случае касался моих ног то там, то тут. И иногда увлекался так, что совсем не слышал просьб подать ещё шарик.
— Любимый, ну хватит уже, остановись, — хихикаю я в очередной раз. — Мы так не нарядим эту ёлку.
— У нас очень даже получается, смотри, вся верхушка готова.
Он берёт меня за талию и спускает к себе. Затем мы уже в четыре руки распределяем оставшиеся игрушки и мишуру по дереву.
— Лина, ты же не против встретить Новый год вместе со мной и бандой?
— Нет, конечно. А где вы хотите собраться?
— Здесь. Мы уже договорились, просто всё забывал сказать тебе.
Два дня до Нового года, а он молчал! Я тут же развиваю целую кампанию по подготовке.
Глава 32