Он снова положил руку за голову, жадно наблюдая за мной. Затем я сосредоточилась на его груди, проведя пальцами по его ключице, целуя эти невероятные грудные мышцы.
— Какое плечо повреждено? — спросила я.
— Правое.
Я нежно поцеловала его, чтобы не причинить ему вреда.
— Боже мой, вы, хоккеисты такие сексуальные.
— Хоккеист. Единственное число. Один хоккеист, — сказал он на удивление серьезным голосом.
Я снова посмотрела на него, поражаясь напряженностью в его глазах.
— О каких хоккеистах ты говоришь? Никого, господин Ревнивец. Только ты.
— Правильно, — сказал он. — Только я.
За долю секунды положение поменялось. Он выпрямился и принял сидячее положение, положив одну руку мне под задницу и подняв с кровати. Он подошел со мной к ближайшей стене, прижимая к ней.
— Только я, — повторил он стальным голосом, прежде чем поцеловать меня так сильно, что я не могла здраво мыслить.
Я застонала, когда он коснулся моей правой лопатки, но не от удовольствия. Кажется, он сразу это понял.
— В чем дело? — спросил он.
— Кажется, я что-то потянула на этих выходных.
— Где? Покажи мне, — сказал он.
Он отнес меня обратно в кровать. Я переместилась в центр, повернувшись к нему спиной и указав пальцем на точку под правой лопаткой. Он надавил туда большим пальцем и продолжал делать это несколько секунд.
— Вау, хорошо. Я чувствую, как боль утихает.
— У тебя еще где-нибудь болит?
— Если ответ будет отрицательным, ты уберешь руки? Они мне нравятся именно здесь.
Он рассмеялся мне в ухо.
— Я не буду их убирать.
Он массировал мои плечи, несколько раз спускаясь к лопаткам, надавливая большими пальцами на определенные точки.
— Ого, ты можешь делать это всю ночь? — спросила я, поддаваясь его ласкам.
Он приблизил свои губы к моему уху.
— С удовольствием, Кендра. Ты такая красивая.
— Мне нравятся твои руки, — сказала я.
— Раньше тебе, кажется, нравились и мои бицепсы.
— О, и они тоже, — подтвердила я. — И твой пресс, задница, икры, лодыжки — практически каждая часть тебя.
— Ты ничего не забыла? — дразнил он.
— Хм, что я могла забыть? Твой член?