— Я знаю. Просто все… тяжело.
Это был тревожный звоночек. Я собирался поручить Люку заняться этим делом. Он был ближе всего к Риз и Кимберли и обладал талантом решать такие ситуации.
В детстве он всегда мог сплотить нас, особенно для каких-нибудь шалостей, но вот в чем дело: с годами он отточил умение собирать нас всех вместе, считаю это искусством.
— Мне жаль это слышать, — искренне сказал я.
— Эй, не позволяй мне портить тебе настроение. Звони, если что-нибудь понадобится, хорошо?
— Конечно. Спасибо.
После звонка я написал Люку.
Тайлер: Привет, братан. Можешь проверить Риз? Кажется, она немного подавлена.
Люк: Сделаю. Что насчет игры?
Я нахмурился, прокручивая сообщения. И тут понял, что у меня уже есть сообщение от него, а также от Трэвиса и Деклана. По крайней мере, они были более хитрее, чем бабушка и Риз.
Я успокоил всех ответом, прежде чем отправиться на сеанс физиотерапии.
Единственной причиной их беспокойства было то, что они знали, как много хоккей значит для меня. Я задумался, каково это — жить без большой семьи, но, честно говоря, не мог себе этого представить.
Я сразу же подумал о Кендре. Она казалась такой чертовски хрупкой, когда рассказывала о том, как с сестрой пряталась от социальных работников. У нее было тяжелое детство, и все же она излучала счастье. Это вызывало привыкание. Каждый раз, когда я был рядом с ней, я все больше удивлялся тому, что узнавал.
Арена «Чикаго Блэйдс» была одной из крупнейших в стране. Она располагалась недалеко от зоопарка Брукфилда и была моим вторым домом.
Я направился прямо к трибунам. Не хотел заходить в раздевалку, пока ребята не выйдут на лед. Мы бы снова начали говорить о моем отстранении, а это обычно отбивало все желание разговаривать. Я пришел сюда, чтобы поддержать их, а не отвлекать.
Пять минут спустя, сидя на трибунах, я понял, что моя семья на сто процентов права. Это будет очень неловко.
Когда каждого из моих товарищей по команде вызывали на лед, кроме случая, когда называли имя вратаря, и это был не я, я почувствовал, прилив адреналина. Джетт МакЛеод был новичком, и я был рад, что ему представилась такая возможность. Тем не менее, я не мог отрицать, что не хотел бы быть там вместо него.
Я снова сел, счастливый, что фанаты не пересекали мои личные границы. Перед началом игры я раздал автографы и пообещал сфотографироваться с ними после. Я просто попросил их позволить мне посмотреть игру, и они согласились. Я любил фанатов. Видеть их страсть к игре было лучшей частью пребывания на скамейке запасных. Это немного смягчало факт, что я не на льду, но лишь немного. Я жаждал вернуться туда и защищать ворота.
Когда все двенадцать игроков оказались на льду, игра началась. Адреналин бил ключом, пока я наблюдал за Джеттом и остальными товарищами по команде. Все были в отличной форме, и игра была чертовски красивой. Желание вернуться на лед было сильнее, чем когда-либо.
Почти три часа спустя «Чикаго Блэйдс» одержали свою первую победу в сезоне, и я был чертовски горд.
Все мои товарищи по команде пошли в раздевалку, а я спустился поговорить с ними.
— Поздравляю, дружище, — сказал я Джетту. — Ты отлично сыграл. — Я говорил искренне. Да, мне было неприятно, что я не был на льду, но это не означало, что я не рад за него.
Он кивнул.
— Спасибо, чувак. Приятно слышать, но я уверен, что ты скоро вернешься.
— Я не уверен в этом, но пока меня нет, обязательно надерите им задницы. В этом году нам предстоит выиграть Кубок Стэнли.
— Так и будет, — сказал он. Теперь его улыбка была более уверенной.
Я обратился к капитану своей команды Стиву.
— Отличная работа, ребята.
— В следующий раз зайди в раздевалку, прежде чем мы выйдем на лед.
— Я не хотел портить концентрацию команды.