— Хммм… ну, если ты передумаешь, ты всегда можешь взять этот мешок с костями на ужин.
— Бабушка! Ты что, манипулируешь мной, чтобы я пригласил тебя на ужин? В прошлый раз, когда я предлагал, ты сказала, что в рестораны должны ходить только те, у кого все зубы на месте, — сказал я, ошеломленный.
В августе, когда приближалась годовщина смерти дедушки, она всегда грустила. Я думал, что поход в ресторан ее развеселит, но вместо этого получил нагоняй.
— Нет-нет. Мы можем сделать что-то еще.
— Бабушка, я ценю твою заботу, но…
— Беспокойство о внуках — прерогатива бабушки.
По какой-то причине я почувствовал себя десятилетним.
— Что ж, тебе не стоит беспокоиться об этом.
— Если ты так говоришь.
Я знал этот голос. Это был ее тон типа «ты кое-что не знаешь», и обычно это означало, что у нее есть какая-то инсайдерская информация, которой не было у меня. Я ждал, что она продолжит, но она просто пожелала мне доброго утра.
Повесив трубку, я допил кофе, глядя в окно. Вид оживленной улицы придал мне энергии.
Когда я мыл свою кружку, телефон снова зазвонил. На этот раз это была Риз. Я немедленно ответил.
— Эй, вратарь-суперзвезда, — поздоровалась она.
— Сейчас я сидящий на скамейке запасных и отстраненная паршивая овца.
— Э-э, извини. В рот мне ноги. Эмм… как дела?
Я засмеялся.
— Что сказала бабушка, что побудило тебя позвонить мне?
— Нет, мы делаем это по собственной инициативе.
— Мы? Кто еще позвонит мне сегодня?
Она фыркнула.
— Не могу сказать.
— Выкладывай.
Я прошел в гостиную и сел в кресло с видом на панорамные окна от пола до потолка.
— Больше нечего рассказывать. Просто проверяю, как ты.
— Малькольм не доставляет тебе хлопот?
Хоть мы и преподали ее бывшему урок, никогда не знаешь, вернется ли этот придурок снова.
— Нет, совсем нет. Мне просто… одиноко в последнее время. Кимберли в Париже, а моя лучшая подруга оказалась змеей, так что…
Я тяжело сглотнул, передвигаясь на край кресла. Все были сосредоточены на мне, но вместо этого им следовало сплотиться и поддержать Риз, как мы сделали сразу после того, как она отменила свадьбу шесть месяцев назад. Она еще не оправилась от этого; для этого нужно время.
— У тебя есть все мы, — заметил я.
Она усмехнулась.