— Нет, что ты. На самом деле я хотела познакомить тебя со своим парнем. Наконец! Сколько можно скрывать вас друг от друга. Думаю он отнесется к тебе… положительно. — высокие нотки в ее голосе, выдавали какую-то недосказанность. Или даже ложь. Но будто ничего не заметив, Джонни продолжил слушать подругу.
— Я сказала, что у меня есть необычный друг и что хотела, чтобы это не мешала нашим с ним отношениям. Тогда он предложил мне пригласить тебя на вечеринку по случаю его дня рождения, и я тут же захотела тебя обрадовать!
— Ух, ты. Ну я прямо вне себя от счастья. — даже не пытаясь изображать восторг, произнес слова Джонни.
— Да ладно тебе! Ну, если действительно нет никакого желания, тащится на эту вечеринку, я тебя пойму. Серьезно, можешь отказаться.
— Нет. Я пойду. Хоть и веселья от меня будет, не больше чем от мертвеца на кладбище.
— Нет, не ходи! Я же вижу: тебе не хочется. — она так быстро бросилась отказываться от собственной идеи совместного веселья, что Джонни Рики опешил.
— Тиффани! Так идти мне или нет? Реши уже наконец, чего ты хочешь. — вспылил он, обратив внимание на еду. После одного куска, еда в рот больше не полезла, и парень залпом осушил бокал с соком.
— Думаю… мы отлично проведем время. — не смотря ему в глаза, произнесла Тиф. Она обняла друга и, пообещав заехать за ним в условленное время, ушла.
Джонни думал, что сможет еще немного поспать, компенсируя украденные часы отдыха, но как только он оказался в кровати, желание засыпать напрочь испарилось. Из его головы не уходила Анна Уоррен и поступок, который он совершил по отношению к ней. Безусловно, эта девушка его предала, предпочтя, чтобы он страдал вместо нее. Хотя если задуматься, полностью абстрагировавшись: не многие выберут мучиться за другого человека. Человек по природе своей эгоистичен. Человек по природе своей страшится боли. Разве Анна Уоррен поступила, как не поступил бы никто другой? Правильно ли считать позором инстинкт выживания.
Сейчас Джонни не был ни в чем уверен.
Его коварное воображение художника, рисовала ему чудовищно красочные картины того, как та троица поджидает Анну у ее дома, как хватает и увозит в мрачное место, где нет окон и в воздухе повис вечный запах сырости. Снова и снова, от начала и возвращаясь в конец, он представлял мучения черноволосой девушки, с которой чувствовал странное единение. Почему, кажется, что он предал ее, куда больше, чем она его? Око за око, зуб за зуб… старое мудрое правило, но Джонни больше не чувствовал себя победителем. Ему совершенно не понравилась на вкус месть.
Что там было с ней в старших классах… Вроде бы она забеременела? Да, кажется об этом, болтала Тиффани. Тогда понятно, почему мне так ее жаль. Ее ребенок, что с ним? Наверное, ждет свою юную красавицу маму, а она все никак не идет домой. Если кто-нибудь рядом с этим ребенком? Есть ли кому накормить и уложить спать? А что если они были только вдвоем и исчезнув, Анна Уоррен оставила малыша на произвол судьбы. Может быть, до сих пор дитя находится в запертой квартирке, рыдает во все горло, напуганное и голодное, но вечно пьяные или уже принявшие дозу соседи, плевали на страдания крошечного человечка. И все это, потому что мне захотелось отомстить! Да как я посмел? Откуда во мне взялось столько злобы и беспощадности!? Чем я лучше тех ублюдков, избивших меня…
Джонни вскочил с кровати, стал метаться по комнате, кусая ногти и думая как бы все исправить. Может позвонить в полицию и все им рассказать? Хотя, что они могут сделать со своими глупыми правилами и безучастными лицами. Они могли бы конечно пробить Анну Уоррен по базе и попытаться вычислить, где она сейчас находится, но зачем им это? Ничего в принципе не случилось. Нет тела, нет дела! Тогда что Джонни может предпринять? Бессердечный ответ так и просился в голову: ничего!
Это другие совершают поступки и исправляют серьезные ошибки, Джонни Рики только сожалеет и думает о том, как бы вписаться в грядущую вечеринку. Все очень просто: он не герой, не сыщик. Обычный потерянный юнец, готовый попытаться изменить то, что натворил, но не имеющий ни единого шанса на это.
Еще незнающий через что пройдет, искупляя все свои грехи…
Девушку, за руки привязанную к балке под потолком церкви, будят голоса. Их так много и все они что-то громко кричат. Возмущаются. Протестуют… Похищенная сутки назад, черноволосая красавица по имени Анна Уоррен, не хочет открывать глаза и видеть толпу что вопит, и жаждет крови. После того как ее изнасиловали и избили в подвале дома проповедника Гарри, она забыла обо все что с ней происходило и даже собственное имя. Девушка превратилась в чистый лист без прошлого и надежды на будущее. Сон, в который она провалилась, стал колыбелью, где разум перезапустился, словно совершивший фатальную ошибку компьютер. Анна не видела снов, скорее это были короткометражные не связанные между собой воспоминания, в итоге спасшие ее от полной амнезии. Просыпаясь сейчас в неизвестном месте, под крики объятых ненавистью людей, Анна Уоррен снова все помнила.
— И вышла из глубин адовых, красота сравнимая лишь с ангельским ликом! И была красота эта учтива и добра к людям окружившим ее. Но стоило людям поверить прекрасному видению, как набросилось чудовище, что скрывалось под сияющей кожей и в клочья разорвало восхищающихся! Ибо коварным путем дьявол подбирается к людям. Дает нам прекрасное, скрывая под ним интриги!
Анна узнала речь проповедника. Стало быть, он снова завел свою песню о боге и дьяволе. Но ведь она слышит чужие голоса, незнакомую речь где-то поблизости. Много людей находится рядом с ней, тогда почему никто его не останавливает… Анна открыла глаза и увидела перед собой искаженные, будто находящиеся под водой лица десятков незнакомых людей, они расселись по скамейкам в той самой церкви, что она заметила при въезде в деревушку.
Какого черта?
Что это — суд Линча?
Он связал меня и выставил им на обозрение!
— Мы привезли эту девушку из города, где она торговала своим телом, соблазняя мужчин своей красотой! Никто не знает, сколько грешников прошло через нее, и сколькими болезнями она отравила их. Но сегодня путь, по которому направил ее дьявол, закончится! Сегодня мы будем восхвалять имя Господа, уничтожая творение сатаны! Сегодня каждый из вас, мои заблудшие грешники, сможет очиститься от порока, избавившись от этой скверны!
Анна смотрела на толпу безумцев, одобрительно кивавших после каждого сказанного проповедником предложения. С каждым, словом они все больше прониклись выдуманной ненавистью, и пожар отмщения пылал в их глазах. Ей было страшно. Ей было жаль. Она сочувствовала беднягам, верящим в ахинею мистера Гарри, но она даже не представляла, что сказать им, чтобы ее хоть ненадолго услышали. Неужели они действительно пойдут на то, что Гарри им предлагает, неужели омоют руки в крови только потому, что Он им повелел. Это ведь даже не по-библейски. Такого Господь от них ни за что не попросил бы! До чего же они слепы в своей вере, но вера эта совсем не в Господа Бога, верят они в одного жалкого, играющего с ними человека! А он словно наслаждаясь своей маленькой властью, окутавшей кучку заблудших овец, велит им совершать чудовищные безбожные вещи. И они совершат…как только он даст команду.
Анна Уоррен заметила, что люди начали подниматься со своих мест, и уже подготовила себя к худшему, нервно ерзая руками в спутанной веревке, но прихожане, слушая Гарри, почему-то стали отодвигать скамейки в стороны, освобождая пространство. Несколько мужчин внесли в помещение церквушки столы, за ними проследовали женщины со скатертями и подносами с едой.
Это еще, черт возьми, что такое? Они хотят ее казнить, а потом отпраздновать?
— Ни сатана, ни его посланники, — ткнув пальцем в подвешенную к балке Анну, продолжил мистер Гарри. — Не способны отнять у нас права на радость. Мы будем праздновать сегодня, ибо жизнь отводит нам не так много часов покоя и счастья. Причиной сегодняшнего гуляния стал юный, но уже успевший сделать так много для нашей общины, Сэм Уокер. Семья может гордиться его отвагой и нескончаемым желанием бороться со злом. — проповедник указал на виновника торжества и под одобрительные возгласы и редкие хлопки в ладоши, к трибуне за которой стоял Гарри, вышла бритоголовая сволочь.
Анна начала задыхаться, воздух пробкой застрял в горле, её тело забилось в конвульсиях. Он снова повторить с ней те ужасные вещи, что творил в подвале! Она все вспомнила! Ей срочно нужно бежать, пытаться высвободить руки из веревки… Анна с такой силой начала раскачиваться, что балка, к которой она была привязана, заскрипела и древесная стружка посыпалась на головы стоявших у трибуны мужчин. Присутствующие люди замерли, а Анна Уоррен продолжала стонать и пытаться освободиться.
Её угомонили жестоко и действенно: кто-то из прихожан запустил в ее голову камень, может быть он вышел за ним на улицу, или нашел где-то у самого порога. Она замолчала, тело ее обмякло и она безучастно, точно пришедший откуда-то сторонний наблюдатель, уставилась на толпу.
— Уберите это. — холодно, в полголоса приказал Гарри.
Кто-то обхватил Анну за талию, другой особо не церемонясь, стал развязывать тугую веревку, оставляя на запястьях девушки кровавые следы. Она ничего не хотела предпринимать, а может не могла. Сильные чужие руки подхватили ее под мышками, еще пара рук взялась за щиколотки и словно мертвое тело понесли ее прочь из здания.