Боль и свет заполнили весь мир.
Меня сожгли заживо…!
«Меня сожгли заживо» — было последним, что промелькнуло в голове Джонни, когда он проснулся. Ему не удалось с первой попытки разобраться в том, что было сном.
Он еще слышал, где-то на заднем фоне как мать переключила канал, и началось одно из сотни музыкальных шоу… А затем он провалился в сон. Да! Выздоровление матери, новая стрижка, звонок Элиота и самое главное обретенное бесстрашие перед тремя отморозками — все это оказалось иллюзией. Как же чудовищно несправедливо, дать ему поверить в это и вырвать из сна. Бросить на произвол судьбы.
Воскресенье. 4:00
Анна открыла глаза и ничего не увидела, будто ее разбудили на дне глубокого озера. Холод и темнота. Ее сознание оказалось неповрежденным — хотя ударили ее сильно, так что на голове образовалась шишка размером с яйцо. Она поняла, что попала в ловушку, из которой ей почти удалось выбраться, когда она нашла тайник с оружием, но Гарри или кто-то из его сообщников ее переиграл. Вот еще она стоит, держа очкастого на мушке, а в следующее мгновение теряет сознание. И надолго. Что произошло за это время? Может быть, где-то в далекой стране изобрели первое лекарство от рака, или началась третья мировая, а может быть до земли дошло послание от инопланетной цивилизации… Да нет, ничего такого. За эти часы полной отключки, мир остался почти не изменившимся, лишь дочка Анны Уоррен, скорее всего, переступила порог жизни и смерти.
Зрение настроилось на отсутствие света, и Анна понемногу стала различать предметы. Ее бросили в подвал — вероятнее всего того дома, где она последний раз себя помнит — широкое, прямоугольное помещение, с бетонными стенами и различным строительным мусором на полу. Они ее даже не связали. Врезали по голове и сбросили в подвал. Глубоко вдохнув, Анна, растопырив руки, будто собираясь пройтись по канату над пропастью, встала в полный рост. Оказалось в подвале есть узкое окошко, за которым мерцал холодный лунный свет. Окно останется для Анны планом «Б», на случай если сбежать через дверь не удастся.
Она медленно зашагала по полу. Мозг уловил металлический звук, но Анна решила, что это откуда-то снаружи. Еще пара шагов. Внутри нее зародилось и взорвалось непобедимое желание свободы, в мгновение в стенах подвала не стало кислорода. Ей жизненно необходимо вырваться наружу! Анна побежала к крохотной лесенке, из семи ступенек, ведущей из подвала, но вдруг ее что-то резко отбросило назад. Левую голень пронзила ноющая боль, как будто ее опустили в мясорубку.
Анна изнеможенно и разочарованно взвыла, разглядев, что за ее ногой тянется металлическая цепь. Эти сволочи, посадили ее на цепь! И это серьезно! Это очень и очень серьезно! У них тут целое сборище извращенцев психопатов, скорее всего что-то вроде религиозной секты. И Анна не напрасно ощутили себя жертвой.
Цепь оказалась длинной, по периметру всего подвала, но такой, чтобы заложник, не смог добраться до двери, или попытаться выбраться через окно. Хотя окно и так было не лучшим вариантом для побега: слишком узкое, даже ребенку будет трудно через него сбежать. Можно конечно попытаться закричать, позвать на помощь, но маловероятно, что кто-нибудь в этом помешанном на библии городке придет на помощь.
Однако Анна не оставила попыток вырваться на свободу. Она ощупала цепь до того конца, который крепился к канализационной трубе шедшей по полу. Оказалось, что цепь не просто примотали к стоку; последние звенья продели в браслет наручников, и прикрепили ими к трубе. Так не осталось практически никаких шансов отделаться от оков без ключа.
Анна запаниковала, она принялась изо всех сил дергать тяжелую цепь, но добилась только того что ободрала ладони. Еще она пыталась сломать трубу, к которой прикрепили наручники, в какой-то момент показалось, что та треснет пополам и из нее зловонным потоком хлынет вода, но кроме шума Анна снова ничего не добилась.
Анна Уоррен теряла надежду. Она вытекала из нее, словно кислород из поврежденного космического корабля. В голове одно за другим, мелькали всевозможные варианты побега, но, ни одно из них не было стоящим, чтобы пытаться. Потому что очень скоро, тот, кто посадил ее на цепь в этом подвале, вернется ее навестить. А привлекая внимание шумом, она рассердит его. Анна все еще может его переиграть, выбрать правильную тактику общения с мистером Гарри и добиться ослабления оков в прямом и переносном смысле. Только бы не запаниковать! Только бы не лежать на бетонном полу и рыдать во все горло! Так она точно отсюда не выберется. Быть жертвой, по сути, и быть жертвой по внутреннему ощущению очень и очень разные вещи. Если она соберется и навяжет Гарри собственные правила игры, у нее появится шанс выбраться невредимой, все зависит только от степени ее выдержки.
Лунный свет за узким окошком стал блекнуть, растворяясь в предрассветной чистоте. Наступало то самое время суток, когда мир существует где-то между ночью и днем, теряя всякие краски, ненадолго оставаясь голым и словно бы ранимым. Утро по всеобщему заблуждению — несет новый поток сил и надежду на исправление вчерашних ошибок, но Анна Уоррен не чувствовала что новый день принесет ей долгожданные обновления. Ощущения совершенно противоположные: ее ждут чудовищно-длинные часы садистской игры, в которую она до слез не хочет играть, но в которой она просто обязана выиграть. Интересно, а когда она снова окажется в привычном мире, без этой цепи на ноге и с возможностью убежать? А ведь еще даже ничего не началось…
Анна думала о дочери, когда засов на двери в подвал поднялся, и в проеме возникла высокая плечистая фигура. Мистер Гарри пришел ее проведать. А значит, первый тайм их игры вот-вот начнется. Мужчина секунду разглядывал ее, сидящую на полу с поджатыми к груди коленями, а потом спустился по лесенкам в само помещение.
Дверь не закрывается изнутри — отметила для себя Анна, и тут же параллельно удерживая испытывающий взгляд мистера Гарри, стала думать над возможным планом побега. Когда мужчина достиг середины комнаты, Анна подумала кинуться на него, впиться большими пальцами в глаза, но решила что при неудачном стечении обстоятельств — все только испортит. Поэтому она продолжила сидеть в прежней позе, пронзая мужчину спокойным взглядом.
— Хм… — задумчиво протянул он, переводя взгляд с лица Анны на цепь. — Ты первая кто не пытается выбежать в открытую дверь. Так спокойна…
— А что были и другие?
— Здесь ты первая. Обычно я играю с друзьями, в доме. — он широко улыбнулся, посмотрев вверх. Очевидно, сейчас в его памяти всплывали воспоминания о былых извращенных игрищах, которые он проводил с другими жертвами.
А кто они? Где они сейчас?
— Можешь начинать, больной ты ублюдок! Я хочу быстрее со всем этим покончить.
— Покончить? О-хо-хо! Это ведь не детектив, с началом и развязкой. — лицо мужчины стало бесцветным, в один момент похожим на сотни других лиц, и в тоже время не похожим ни на одно. — Ты не выберешься отсюда Анна, и лучше тебе начинать привыкать к новому дому!
И в тот самый момент, когда разъяренная и потерявшая контроль Анна вскочила на ноги и бросилась к мужчине, он уже был на том расстоянии, куда ей было, не дотянутся. Она шипела и тянула к нему острые пальцы, а он смотрел на нее так, как смотрят на впавших в истерику хищников за стольными клетками.
— Что бы ты хорошо себя вела, я пригласил кое-кого за тобой приглядеть. Тебе нужен господь Анна! Дьявол питается твоей душей и без нашей помощи тебе не справиться. — криво усмехнувшись, Гарри вышел в раскрытую дверь, уступив кому-то место.
Анна нутром ощутила, что ей нужно, готовится к худшему, собрать всю свою волю и мужество и просто ждать пока грядущий кошмар закончится. Ей неожиданно захотелось расхохотаться, таким глупым и неправдоподобным показалось ей собственное положение.
Она молодая мама, ребенок которой смертельно болен, она занимается проституцией, она не раз попадала в передряги и именно она стала жертвой сектантов. Ну что это за несправедливость, если выражаться мягко!? Или это всего лишь закономерность… Все что с ней происходило, результат образа жизни и ее собственного выбора.
— Назови свое имя, сатана! — раздался голос из глубины подвала. Анна подняла глаза и увидела того самого мальчишку, изнасиловавшего ее в поле. Он криво стоял на ногах, а выше бедра красовалась тугая повязка, очевидно спасшая его от кровопотери.
— Тебе, я вижу мало? — ухмыльнувшись, кивнула Анна на повязку насильника.
Бритоголовый держал в одной руке книжку в красном бархатном переплете, а другой придерживался за хлипкую периллу. Сейчас, как отметила для себя Анна, в нем не так много уверенности в своем всесилии и даже можно разглядеть подобие страха. Это вызвала в нем она? Анна напугала этого паршивца? Тогда нужно продолжать…
— Может тебе взять стульчик? Вижу, ты еле держишься. Не хочу стоять в луже твоей крови, когда ты свалишься и расколешь свою глупую головешку об пол! — Анна сделала несколько шагов по направлению к застывшему подростку. — Или хочу?! — и тут она бросилась к нему с неистовым криком, от которого даже ей стало жутко. Вздернула верхнюю губу, застучала зубами, плюясь слюной. Парень ошарашено подался назад и неуклюже шлепнулся на задницу, чуть было, не выронив красную книжку. Он так в нее вцепился, будто в ней заключался смысл бытия человеческого… Библия! Он принес в подвал библию! Чтобы… Чтобы что? Наставить Анну на путь праведный, особенно после того как изнасиловал ее… Или же провести обряд очищения. Избавить ее от…