К далеким берегам (без иллюстраций): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он оказался одним из самых людных и оживленных городов, какие им приходилось когда-либо видеть. Так же как в Макао, на его набережной были расположены большие европейские дома, среди которых особенно выделялись здания английской и голландской факторий. А дальше шел китайский город с своеобразными, похожими на большие двухэтажные палатки домами, принадлежавшими зажиточным людям, и с жалкими мазанками, в которых жили бедняки.

«Кантон внутри представляет гостиный двор, ибо каждый дом оного служит купеческою лавкою, а улицы вообще названы быть могут рядами разных товаров и ремесел. Улицы в нем узки, и от величайшего множества, народа, которым они непрестанно наполнены бывают, проходить ими весьма трудно», сделал запись капитан Лисянский.

Действительно, значительная часть города походила на сплошные торговые ряды, потому что и в тех домах, где в нижних этажах не было магазинов, обычно жили какие-нибудь ремесленники, выставлявшие на продажу свои изделия. Здесь можно было не только увидеть разнообразные товары, но и наблюдать, как их изготовляют.

Особенно интересно было видеть, как работают мастера, вырезывающие и вытачивающие из слоновой кости, дерева или щита черепахи миниатюрные вещицы и безделушки. Нередко из кусочка слоновой кости величиной с грецкий орех вырезывалась джонка с мачтами, каютой и гребцами или китайский домик со всеми его деталями, различные звери — слоны, буйволы, крокодилы или причудливые драконы.

Терпение, искусство и трудолюбие мастеров были изумительны. И почти при каждой прогулке по Кантону офицеры «Надежды» и «Невы» приобретали какие-либо резные изделия — от шкатулок из кости или камня до практически совсем бесполезных вещей, сделанных так мастерски, что трудно было удержаться от покупки.

— В искусстве резьбы по кости и камню китайцы едва ли не первые в свете мастера, — заметил Крузенштерн.

Но на улицах города нищета еще больше бросалась в глаза, чем в гавани. Было очень много нищих и почти столько же воров, не раз залезавших в карманы русских моряков.

Крузенштерн и Лисянский объясняли и это воровство и обилие пиратов около Кантона крайней нуждой. Оба капитана отметили, что вся власть принадлежит здесь мандаринам разных рангов, а остальные жители лишены всяких прав.

— Каждый принужден здесь сносить участь свою, как бы она ни была горька, терпеливо, — говорили русские моряки.

Чиновники старались возможно больше держать под контролем жизнь города, но русские замечали, что всякий раз, когда приходится иметь дело с мандаринами, работа тормозится.

«Погрузка и выгрузка товаров в здешнем городе производятся с удивительной скоростью, лишь только бы не мешалось правительство; в противном же случае неминуемо должна воспоследовать несносная медлительность», записал капитан Лисянский. К началу февраля 1806 года продали меха, оставив некоторое количество лучших шкурок морских бобров и чернобурых лисиц, для того чтобы отвезти в Россию. Взамен приобрели столько чая, хлопчатобумажных и шелковых тканей, фарфора и других товаров, что едва удалось разместить груз на кораблях.

Теперь можно было, нигде не задерживаясь, возвращаться на родину. «Надежда» и «Нева» запаслись свежей провизией для долгого плавания и вышли из Кантона.

Началось новое плавание, которое должно было продлиться несколько месяцев. Надо было, взяв курс на юг, идти мимо Индокитая. Потом, пройдя через Яванское море, следовало пересечь Индийский океан и, обогнув Африку, дойти до Англии. Оттуда «Надежда» и «Нева» могли вернуться в Кронштадт тем путем, которым шли вперед почти три года назад.

Английские моряки, часто плававшие в Индию и Китай, уже довольно хорошо изучили океаны, лежащие на этом пути. У Крузенштерна и Лисянского были карты, значительно облегчавшие обратное плавание из Кантона.

«Надежда» и «Нева» благополучно пересекли Южно-Китайское море. Через три недели после выхода из Кантона корабли приблизились к зеленым берегам Суматры и Явы. После долгих дней, когда с палубы видны были только море да небо, увидели кокосовые пальмы, развесистые баобабы, под тенью которых могли укрыться сотни людей, и густой тропический лес, похожий на гигантский запущенный ботанический сад.

Казалось очень соблазнительным остановиться на несколько дней в Батавии, куда нередко заходили корабли, возвращающиеся из Китая. Но в этом не было необходимости, а насыщенный испарениями, жаркий воздух этих мест считался вредным для здоровья. Среди команды кораблей, делавших остановку в Батавии, часто начинались болезни. «Надежда» и «Нева», пройдя через Зондский пролив между Суматрой и Явой, пошли по Индийскому океану.

В середине апреля корабли были уже недалеко от южного берега Африки. Стояла пасмурная погода. Часто налетали короткие шквалы с сильным дождем. В один из туманных дней корабли потеряли друг друга из виду.

Ночью Крузенштерн приказал жечь фейерверк и стрелять из пушек. Но «Нева» не отзывалась. Когда небо прояснилось, Крузенштерн тщетно всматривался в горизонт, надеясь увидеть вдалеке паруса «Невы».

Еще перед выходом из Кантона Крузенштерн уговорился с Лисянским, что, случайно разлучившись, корабли должны, обогнув южный берег Африки, идти к острову Святой Елены и там встретиться.

Через четыре дня после того, как «Надежда» потеряла из виду «Неву». Крузенштерн увидел вдалеке гористый берег. Капитан сразу узнал мыс Доброй Надежды, где бывал в те годы, когда плавал на английских кораблях. Здесь можно было найти в изобилии все, что нужно кораблю в дальнем плавании. Переселенцы из Голландии, называющиеся здесь бурами, очень успешно занимались на юге Африки сельским хозяйством, разводя породистый домашний скот, выращивая прекрасные овощи, плоды и виноград.

На «Надежде» еще не кончились припасы, взятые в Кантоне. Всем хотелось не терять ни одного дня на пути домой. Корабль прошел мимо мыса Доброй Надежды и стал удаляться от африканских берегов.

Капитан взял курс на северо-запад между Африкой и Америкой. Снова изо дня в день с палубы видна была только водная равнина.

Всякий раз, когда астроном Горнер в ясный день или светлую ночь выносил свои инструменты, чтобы определить широту и долготу, к нему подходило несколько человек. Каждому хотелось поскорее точно узнать, где находится корабль, чтобы высчитать, много ли миль пройдено за последние сутки и сколько еще остается пройти.

Третьего мая на горизонте показался остров Святой Елены, похожий на громадный камень, высунувшийся из глубины моря.

— Сей остров точно затерялся в Атлантическом океане. От сюда до Америки около трех тысяч, а до Африки две тысячи верст считается, — сказал Крузенштерн.

Когда «Надежда» остановилась на рейде у острова Святой Елены, к кораблю подплыл в шлюпке английский офицер.

Он поздоровался с капитаном особенно любезно.

— Известно ли вам, что мы союзники? Россия вместе с Англией и Австрией вступила в войну против императора Наполеона, — сказал офицер, услышав, что «Надежда» идет из Китая и уже третий месяц находится в плавании.

Крузенштерн узнал, что французская эскадра крейсирует в океане, нападая на корабли, принадлежащие неприятельским государствам, а англичане, в свою очередь, перехватывают французские суда. Дальнейшее плавание становилось опасным. Французские корабли могли задержать «Надежду», встретившись с ней в море.

Крузенштерн простоял у острова Святой Елены четыре дня. Этот скалистый остров, выросший посреди океана между экватором и южным тропиком, был вершиной вулкана. Но те времена, когда здесь происходили извержения, прошли очень давно. О них можно было догадаться только по остаткам лавы, уже выветрившимся и покрытым землей. На острове прекрасно росли овощи и фрукты.