Фрида молча, медленно подошла к нему, положила руку юноше на плечо. Вдруг, из-под одеяния на ней показались еще две руки, которыми она обхватила ладонь Келефа, сжимая ее в кулак. Усмехнувшись, она тихо ответила:
— Ты, кажется, обронил.
— Что?
— Свой нос. Он был в чужих делах.
***
Путь был долгим, куда дольше, чем заключение на корабле работорговцев. Ливень то стихал, превращаясь в мелкий, теплый дождь, то начинал бить с новой силой, да так, что приходилось убирать паруса из опасений лишиться мачты. И каждый день, как серое, пустое полотно, был соткан из тренировок, учебы, приемов пищи и редкого отдыха. Впрочем, даже когда выдавалась свободная минутка, Гидон редко отходил от юноши, продолжая сыпать на того вопросами и готовить к выходу в свет.
— Старшая дочь?
— Рина Сеотос.
— Неправильно! — рявкнул Гидон, легонько ударяя юношу тонким прутиком по голове. — Ее мудрейшая благость госпожа Рина Сеотос. Не вздумай прилюдно сказать иначе, а то тебя быстренько повесят.
— За что?
— За шею. Дальше, первый сын?
— Его благость Эрман Сеотос. Без мудрейшести.
— Ага. Почему?
— Он не колдун. Слушай, дай поесть спокойно, а?
Гидон улыбнулся и ласково, играючи треснул ученика по голове в очередной раз.