— Сейчас, сейчас… — глаза под маской остервенело пробегали то по болотистому берегу, то по бесконечно протянувшейся вдаль беспокойной воде. — Надо что-то… Эй! А что такое бейфут?
Мужчина, что уже уходил было обратно в лес, остановился, обернулся. Сделав пару шагов назад, навстречу юноше, он указал рукой на мачту стоящего вдалеке на якоре корабля.
— Видишь, к рее канат идет?
— Ага… Ага! — сперва Келеф почти промычал это слово, но когда его взгляд за что-то зацепился, он словно ожил. — Ага, да! Точно, конечно! Это же так просто!
— О-о-о, понятно, дождем все мозги посмывало. Ну, хлеба потом не проси, молодой.
Но он его уже не слышал. В голове возникла мысль, простая, но, наконец-таки, правильная. Пытаясь ее не упустить, пробуя и смакуя ее у себя в голове, юноша покрепче сжал примитивный, крохотный топорик, и, обернувшись, понесся в сторону леса. Там его товарищи уже вгрызались в толстый ствол очередного дерева, и кто-то даже облегченно вздохнул, увидев, что Келеф наконец-таки вернулся, но, однако, зря. Вместо того, чтобы подменить уставшего работягу, он стал копаться в грязи, вылавливая из нее кривые обрубки древесины, толстые ветви, куски длинных, высоких корней.
— Чего с ним? — обратился отдыхающий у корней мужчина к Залю, но тот лишь пожал плечами. — Эй, Собака! Твоя очередь!
— Сейчас, сейчас! Продолжайте пока, мне нужно время! — отмахнулся сумасшедший, вылавливая из грязи одну за другим деревяшки и небрежно отбрасывая их в сторону. — Я скоро, погодите! Да!
Наконец, успех. Ветвь у самого основания, которую срубили для удобства переноса бревен к берегу, была достаточно толстой для задумки юноши. В качестве рабочего верстака он использовал высокий пень, оставшийся от уже поваленного дерева, и на нем принялся обрезать ветвь, оставляя от нее лишь широкую, круглую заготовку для своей поделки.
— Ну хоть топор отдай! — выкрикнул другой мужчина, шурр, чьи копыта утопали в грязи еще сильнее, чем ноги остальных.
— Тс! Не мешайте, — наконец, шикнул на рабов Заль. — Продолжайте, не трогайте его.
— И чего ты этому детине так веришь…
— А вот верю, — хитро улыбнулся старик. — И вы поверьте.
Келеф невольно улыбнулся, чего из-за маски, конечно же, никто не увидил. Но так даже лучше, проще сохранять лицо, когда окружающие выводят тебя на эмоции, какими бы они ни были. В таком окружении, с такой работой это было важно.
Очистив валик от коры, он стал прорезать в нем неглубокую канавку, опоясывающую деревяшку по ребру. Делать все это и без того неудобным топориком было крайне сложно, а ведь в прошлой жизни юноша руками толком-то и не работал. Впрочем, здесь небольшой размер лезвия инструмента наконец-таки сыграл на руку — нормальным топором вырезать нечто подобное было бы невозможно.