Когда бокал опустел, а в голову ударила приятная легкость, она отважилась подсесть поближе. Заметив приближение незнакомки, женщины замолчали, глядя на нее. Харита же, остановившись на секунду чтобы совладать со своим телом, грохнулась на мягкие подушки, заявив:
— Вы, конечно, извините, но вы все неправы. Сара из индарита Иркутск, будем знакомы.
Женщины удивленно переглянулись, но почти сразу же приняли незнакомку в разговор, предвкушая новое мнение. Одна из них, что до этого молчала, щелчком пальцев подозвала хозяйку и заказала еще вина.
— Что же вы предлагаете? — спросила она, улыбаясь и рассматривая новое лицо.
— Вы ведь здесь в паломничестве, верно? — Харита окинула их взглядом, проигнорировав вопрос. — Пытаетесь посетить дышащую гору, как и я?
На вершине горы стоял высокий замок. Латунные трубы сияли на солнце, отбрасывая яркие блики на город. Он молчал, молчал десятки лет. Женщины закивали, удивляясь прозорливости собеседницы, однако удивляться тут было нечему — город был религиозной столицей всего тагацита, паломников тут было чуть ли не больше, чем коренных жителей. Куда ни плюнь — везде смиренные ученики, ищущие мудрости в месте рождения своего повелителя.
— Я следую учению, которое в определенных кругах известно как герметизм, — Харита, словно пытаясь сохранить таинственность и загадочность неизвестного ордена, перешла на шепот. — Новое, радикальное учение… этого… Заратустры.
— А я, кажется, про него слышала! — громким шепотом ахнула низкая, с сединой у висков. — Расскажите, пожалуйста!
Не хочет показаться отсталой. Вот и остальные подхватили, яростно закивали, соглашаясь с ней. Конечно, они слышали и про Заратустру, и про герметизм — как не услышать, если это модно? Но молчали, дабы не ляпнуть лишнего.
— Учение радикальное, мягко говоря… Кхм. Не уверена, что могу распространяться о подобном. Прозелиты бдят!
Высокая женщина ахнула, протянула Харите бокал с вином. Остальные присоединились, добавляя горючего в кровоток и, развесив уши, слушая все распалявшуюся в своих речах девушку.
— Но это только в этот раз! Мой учитель полагает, что мир вокруг нас — лишь тюрьма, и мы должны выйти за пределы этого измерения, в иной план мироздания. Тагац же является проводником и тюремщиком одновременно. Он это… Проводит достойных.
Осушив бокал одним большим глотком, она нагнулась над столом, широко раскрыв глаза и медленно окинув взглядом всех трех женщин, прежде чем внезапно, громко заявила:
— И среди вас я таких не вижу!
Старшая сразу же схватилась за сердце. Другая начала тихо молиться. Высокая громко ахнула.