— Ай… яй-ай-ай! — ее стон перешел в тихий писк, когда кровь побежала по телу, оживляя нервные окончания.
Отсидеть ногу было неприятно и больно. Тысячи иголок будто бы впивались в онемевшую конечность, вызывая острую боль при каждом малейшем движении.
Но сейчас таким было все ее тело.
До расслабленных, еще не привыкших к шуму ушей донеслись крики пассажиров соседних цепеходов. Никому не нравился процесс “оттаивания” после цутского молока. Некоторые, что путешествовали особенно часто, учились даже специальным техникам пилотов чтобы не пить эту гадость, а лишь впадать в длительный транс через медитацию — пилотам приходить в себя было гораздо легче, о чем явно свидетельствовал убежавший за пайком Фальт.
Пользуясь открывшейся возможностью, в трюм почти бесшумным шагом вошел Кастор, отбрасывая длинную тень на два саркофага. Харита, постанывая, медленно поднялась чтобы сесть, тогда как Ар еще лежал, только-только приходя в себя.
— Фальт..? — тихо, хрипло спросила девушка. — Кто это?
Она хваталась дрожащими пальцами за бортики саркофага. Отросшие, длинные ногти царапали гладкую каменную поверхность и неприятно цеплялись за край.
— Вы кто? — громче повторила она.
Кастор сделал шаг вперед, скрестив руки за спиной. Он окинул медленным взглядом пустой, безжизненной маски сперва кардийца, пытающегося отдышаться, а затем девушку, что стала испуганно отползать от него, пытаться вырваться из холодного каменного плена.
— Меня зовут Кастор, — наконец элегантно поклонился пьярим. — Вам помочь, госпожа Харита?
— Ч… Чего? — непонимающе уставилась на него девушка, глаза которой пока еще плохо адаптировались к свету. — Ар..!
Кардиец в саркофаге застонал, стал подниматься, что-то тихо повторяя себе под нос. Через каждое слово в его речи звучало короткое, ёмкое “гух”, а руки мужчины сжимались в кулаки. Наконец, проведя сухим языком по таким же сухим губам, он прохрипел:
— Пошел вон, швабра на ножках.
— А это, полагаю, ваш спутник? — Кастор кивнул на сородича, тихо вздохнул.
— Ар, кто он такой? — спросила Харита уже своего защитника.