Я не обращала внимания. Повернула голову, представляя, что, наверное, смогла бы скрыться от паразита в лесу. Очень медленно, словно нехотя, из пустоты стали вырастать деревья. Слабые и тонкие, за такими точно не укроешься. Но раз они появились, есть хоть какая-то вероятность того, что я могу управлять своим сном.
Попыталась вообразить себе одежду, но стоило пауку взмахнуть лапой, как она вспыхнула на мне, оставляя безобразные ожоги на моём теле, снова причиняя боль.
Зашипела, сквозь стиснутые зубы, не давая слезам пролиться и вздохнула. Всё это чушь! Мне просто снится!
… раны затягивались также медленно, как вырастали деревья по моей воле.
— Глупый демон, — притворно вздохнул паук, спускаясь ко мне по своей большой сверкающей паутине. — Твоё подсознание защищено лучше, чем у человека, у тебя сильная воля, но я всё равно сильнее. Мы менталисты можем и не такое, — он гаденько ухмыльнулся, демонстрируя внушительные клыки, но я даже толком впечатляться не успела…
Земля под ногами разверзлась, роняя меня в пропасть. Упала на живот, ощущая, как тысячи осколков битого стекла впиваются в кожу, разрезая её…
Из темноты раздалось пробирающее до дрожи шипение. Сверху, прямо передо мной, опустилась белая паучья нить.
— Цепляйся за неё, я могу тебя спасти, — медовым голосом тянул паук, наблюдая за мной у края пропасти.
Ухватиться за паутину, что разрежет мои ладони или остаться со змеями, которые таращат из темноты на меня свои красные глаза?
… запрокинула голову, истерично рассмеявшись. Если я выберусь из этого кошмара, то лично найду наяву этого менталиста и заставлю пожалеть о каждой минуте моей боли. Хочу, чтобы также страдал, как страдала я и тот, кто его нанял.
— Поверить не могу… — усмехнулась хрипло, роняя голову на грудь. — Поверить не могу, что Торас Рам зашёл так далеко…
— А ты сообразительная, — довольно проурчал паук, медленно спускаясь ко мне. — Но недостаточно. Ты давно могла справиться со мной, но… я бы мог тебе назвать причину, почему ты так слаба сейчас, но не стану этого делать.
— Как мило… — пробормотала, пытаясь взять себя в руки и убрать змей. Пусть меня окружает вода, лучше уж утонуть, наверное…
Земля подо мной задрожала, затряслись стены, я едва успела увернуться, когда из противоположной от меня стороны ударила мощная струя воды. Потом ещё одна и ещё… пропасть стремительно заполнялась, змеи тонули, но и я вместе с ними…
— Так не пойдё-ёт, — обиженно протянул паук, в одно мгновение схватив меня своими колючими лапками. Мы стремительно поднимались вверх. Паутина была настолько прочной, что удерживала двоих. А может, она вообще не могла порваться.
Мелкие иглы на лапах паука жалили моё тело, отравляя. Меня начало мутить, а мир стремительно завращался перед глазами.
— Сразу надо было так сделать, — довольно произнёс менталист, роняя меня в очередную пропасть.
Я закрыла глаза и раскинула руки. Хотелось тишины и покоя. Моя душа и тело устали сопротивляться, устали бороться, всё равно этот ад никогда не закончится. Но вместо жёсткого удара, ощутила, как меня окутывает мягкая энергия. Она словно обнимала меня, даруя облегчение.
Распахнула веки, с удивлением наблюдая, как знакомое голубоватое свечение заживляет раны, оставленные пауком. И эта энергия залечивала не только раны, но и очищала разум от яда. Я будто слышала голос ректора в своей голове:
«Дыши, Волчонок… ты сильнее, чем думаешь. Ты же демон…» — это было похоже на вспышку в моём мозгу. Бах! И кошмар рассыпался цветными искрами…
«Открылась», позволяя внутреннему жару растечься по жилам. С пальцев сорвались неуверенные языки пламени, которые не причиняли мне вреда. Я стала слышать паука, чувствовать, знала, что мне даже не нужно его касаться, чтобы раздавить. Достаточно направить тьму, смешанную с огнём в нужную сторону.
Развернулась, спуская силу, уверенна в том, что она настигнет подонка, где бы он не укрывался. Это моё подсознание. Мой разум. Моё тело. И пусть я демон, я такой родилась. Пусть весь мир кричит, что я нечисть, но я-то знаю… что не происхождение делает человека человеком…
… истошный крик заложил уши. Паук корчился от боли, сжираемый пламенем изнутри. Его тело начало меняться, и я призвала силу обратно. Теперь она ластилась. Была податливой и отзывчивой. Она, словно благодарила за то, что больше не отказываюсь от неё…
Мне не было страшно, как тогда в подворотне, когда впервые случился выброс силы. Тогда я думала лишь о том, что натворила. Что я не такая, как все, исчадие ада, нечисть, незаслуживающая жить среди людей. Я ненавидела себя и проклинала. И винила в смерти родителей. Думала, не проявись тогда сила, потерпи я немного, они были бы живы, но сейчас…
Голос ректора, пусть и в моей голове, может, он вообще был воображаем, но звучал не с упрёком, с гордостью. Ты же демон… так почему не используешь своё преимущество? Вот, что он подразумевал. Не осуждал, а подталкивал к действию, к свободе.
Тело менталиста исчезло, а меня вытолкало в тёплую, уютную темноту, где не было ничего. Одно могла сказать с уверенностью, я крепко заснула, но вот сколько проспала и что ждало меня после пробуждения предположить не могла…
Элиот был зол. Желудок сводило спазмами, подавая сигналы бедствия и напоминая, что его время от времени тоже нужно кормить. Серафим, конечно, бессмертен, но не настолько же, всему есть предел. А ещё серафиму тоже нужно спать и желательно высыпаться, хоть иногда. Но где взять на всё это время?
Стол был завален папками с личными делами поступивших… а ещё ведомостями, учебными планами, которые нужно не просто утвердить, но и ознакомиться с ними. Через несколько дней открывать Поля дурмана, а ещё не проведена проверка безопасности. Сказать, что Элиот не любил начало года — ничего не сказать, ведь он до дрожи в теле терпеть не мог всю эту бумажную волокиту. Если бы детей можно было просто обучать противостоять Мраку…
… в дверь робко постучали.
Крепко сжав чернильную ручку в руке, Элиот усилием воли отложил её, чтобы не сломать и, мерно выдохнув, произнёс: