Что?!
— Ты невежлива, — ровно заметил я.
— Э… Тарис? Ты же сам раньше говорил… — Она осеклась. Все же не совсем дура. Наверное…
— Во-первых, не в лицо, а во-вторых, я поменял свое мнение.
В интонации Хелли, которая почему-то не ушла, а продолжала стоять в двух шагах от нас, да еще и руки на груди скрестила, появились насмешливые нотки:
— Да, ваша светлость, это вам свойственно. Говорить не то, что думаете… и делать то, что хотите, за спиной.
Я резко повернулся к ней и на секунду забыл дышать, потому что, стоящая в столбе мягкого света лампы, она была просто ослепительно красива. Нет, не такой идеальной красотой, что присуща Элифисе или той же Мариане… иной. Мягкой, нежной…
У меня пальцы закололо от желания к ней прикоснуться. Подойти, погладить пушистые солнечные волосы, шелковистую щечку, прижаться поцелуем к уголку пухлых губ. А после углубить его, позволить себе много, много больше…
К счастью, пока я любовался Хелли, прошла всего секунда, хотя для меня она тянулась как вечность. Но соображал я всегда быстро.
Нужно возвращаться в реальный мир и делать хоть что-то для того, чтобы не усугубить ситуацию!
— Мариана, Хеллиана, желаю вам хорошего вечера и заранее спокойной ночи.
— Но Тарис… — заикнулась было моя формальная девушка, которую сегодня прокатили с чаем.
— Всего доброго, мистер Тарг, — достойно ответила Хелли, развернулась и двинулась к лестнице.
Странно, но и Мариана, вздернув подбородок, немедленно вышла на улицу. Правда, тут же сообщила:
— До завтрашнего чая, Тарис!
Что за настойчивость? Такое поведение мало того, что унизительно для самой же девушки, так еще и… странное. Да, именно странное.
Догонять Хелли я не стал. Сейчас это однозначно не имело смысла.
Учеба в этот раз не спасала.
Сосредоточиться никак не получалось. Буковки прыгали перед глазами, апострофы расплывались, а мысли постоянно норовили уйти от лантуанского языка к гораздо более мучительным темам.
Хотя еще месяц назад я и подумать бы не смогла, что существует что-то более изматывающее.
Оказывается существует. Треклятый Тарис Тарг и его очередная пассия. Чего мне стоило сохранить лицо — знал лишь Единый. И то не факт, врядли бог уделяет внимание страданиям какой-то там девчонки.
Совершенно ерундовых страданиях.
И тетка в деревне сказала бы, что вот если озимые не взошли или репа не уродилась — это повод переживать. Так как зимой тебе грозит голод. Деревенская жизнь она такая… даже в наше казалось бы прогрессивное магическое время.
— Слышишь Хелли? — самой себе сказала я, дописывая фразу на лантуанском в тетрадку. — Это ерунда.
Последнее слово не получилось, и я вместо того, чтобы его переписать, яростно зачеркнула. И еще раз зачеркнула, превращая в нечитаемую каляку-маляку.
А после схватила с кровати подушку и как следует ее потискала, выкручивая уголки и представляя как сворачиваю шею гадкому… гадкому… изменнику! Это все воспринималось именно так!
Как он вообще мог меня целовать(в первый раз в жизни по настоящему, между прочим) а после этого перебрать всех девиц разной степени доступности?
После вымещенных эмоций на смену им пришло опустошение. Я равнодушно смотрела на лист с домашкой, и понимала, что обеспечила себе еще полчаса работы. Потому что сдавать в таком виде — нельзя. У нас очень строгая преподавательница по магическим языкам и символике, и за помарки занижает балл. А мне нужна повышенная стипендия.
Осень пройдет — оглянуться не успеешь, а зимы в столице холодные, так как она севернее, чем мой прежний городок.