Но особенно отвратительно, когда правда всплывает (благо не вся!), и эта самая девушка начинает от тебя шарахаться по всей академии…
— Ну так что, Тарис? — Натан подался вперед, с прищуром глядя на меня. — Впрочем, у меня есть еще одно предложение. Исключительно из уважения к тебе и потому, что я знаю, чей именно этот ремень.
Предмет спора принадлежал моему отцу. И я до сих пор не могу понять, в каком именно угаре умудрился поставить его на кон! Да и вообще как я сподобился поспорить на Хелли. Нужно было действовать самому.
Хотя будем честны: в угаре алкоголя и одержимости. Мне очень нужен был какой-то спусковой крючок, чтобы с чистой совестью начать общаться с малышкой. Ведь герцог не может просто так ухаживать на девчонкой неаристократического происхождения, а пари — дело благородное.
Я действительно так думал? Идиот.
— Какое же предложение? — спросил Натана.
Голова болела все сильнее.
Я все же поморщился и потер висок.
— Не кривись, тебе понравится, — по-своему понял эту гримасу Натан. — Мы продлеваем пари до конца этого года. Девочка оказалась достаточно крепким орешком, а такого никто не ожидал. Но… в пари теперь участвую и я. Активно участвую, если ты понимаешь, о чем я.
— Натан, боюсь, что это развлечение мне наскучило. Так что… — Я встал и потянулся к своему ремню.
К шусам, демонам и всем тварям Нижних миров! Ремень безумно жаль, но я сумею отыграть его назад. Натан — парень азартный…
— А я боюсь, что ты чуть-чуть не понял, друг мой. — Натан развалился в кресле поудобнее и, сделав большой глоток виски, с видимым удовольствием облизнулся. — Я не выбываю из игры, Тарис. В любом случае. Раз тебя Хелли больше не интересует, то она остается или со мной, или с этим оборотнем, которого ты планируешь измордовать на ближайшей тренировке.
— И меня должно это заботить? — хмыкнул я, ощущая, как в груди что-то подпрыгивает и переворачивается. И это была не привычная боль. Совсем не она.
— М-м-м… дай-ка подумать. — Он демонстративно подпер кулаком подбородок. — Наверное, нет. Не должно! Но есть один нюанс. Если ты сейчас выбываешь из гонки, то отказываешься от своих притязаний на Хелли вообще.
— С чего ты решил, что я последую этим непонятно откуда взявшимся условиям?
— С того, что ты, как лорд, прекрасно понимаешь: если ты сходишь с дистанции, то делаешь это насовсем. Сдаешься, говоря попросту. Так вот, Тарис Тарг… ты сходишь с дистанции?
Желание подрихтовать приятелю физиономию стало практически нестерпимым.
— Нет. Я остаюсь. Ты же знаешь, Натан, уступать — не в моих привычках.
Только два вопроса было в голове, когда я выходил из гостиной по окончании вечеринки.
Первый: ЗАЧЕМ мне это?
Второй: как победить?
Даже не из-за того, что герцогу Таргскому не пристало проигрывать. А просто потому, что одна мысль о Хелли в объятиях кого-то другого доводила до исступления. Стоит признаться хотя бы самому себе: я продолжил пари потому, что не мог, просто физически не мог лишить себя возможности… хотя бы попытаться еще раз.
Почему меня так ведет от этой девчонки? Почему кажется, что вместе с ней я потерял кусочек солнца? Никогда, никогда не замечал в себе ни капли сентиментальности!
— Надо еще раз провериться на зелья, — пробормотал себе под нос. Саданул кулаком по стене и быстрым шагом двинулся к лестнице.
В груди кололо все сильнее, идти прямо и не морщиться становилось все сложнее.
Скорее бы достичь своих комнат, принять обезболивающее… и пойти на тренировку. Забыться в бою. Хоть ненадолго.
К сожалению, так, как хотелось, не получилось. Моя комната последняя в коридоре. И вот на подоконнике торцевого окна в нескольких шагах от двери сидела Мариана. Судя по всему, сидела давненько: пялилась в окно (птичек, что ли, считает?), а на хорошенькой мордашке царило выражение скуки.
— Тарис! — Заслышав мои шаги, она встрепенулась, радостно улыбнулась и, соскочив, бросилась ко мне и повисла на шее.
Боги, чем я думал, когда выбирал именно эту девицу?! Хотя будем честны, вообще ничем.
Просто в голову пришла мысль: видимо, Хелли боится, что я снова стану ее домогаться. И чтобы она перестала так от меня шарахаться, нужно завести себе подружку. Но чуть более официальную, чем Элифиса. Чтобы о ней знали. Но не считали при этом серьезным увлечением…