— Так нет ведь де-юре никакой Формации, — скрипнул зубами Бобриков. — Есть вот тут у нас Станция технического обслуживания кибернетических имплантов и аугментических элементов, оформлено все честь по честь, на частных лиц, и комар носа не подточит! А то, что все знают, чей это филиал де-факто — это к делу не пришьешь! Нет, если бы они зарвались, и начали оказывать сопротивление сотрудникам, или злоумышляли против Государя — тут подключились бы опричники или Сыскной приказ, и тогда уж совсем другой коленкор пошел бы. Но поверь мне, орк, мы — муниципальная полиция Камышина, сделаем всё, чтобы эти охреневшие падлы — те, кто выжил — получили ссылку в Хтонь, на самую кромочку, на бережочек…
— А мне можно? — поинтересовался я.
— Что — можно? — киборги-полицейские повернулись ко мне синхронно.
— Ну, на бережочек?
— Ты больной? А! Идиотский вопрос. Ты же черный урук. Из Сан-Себастьяна. Но — ответ однозначный: нет! Тебе нельзя на бережочек. Если так хочется сдохнуть — шуруй на мост и сигани с него тварям в пасть. Но ни один КПП тебя к Затону не пустит, у нас режим и вообще — вид на жительство у тебя не наш, так что… — Бобриков замотал головой и его аугментированные глаза никак не могли сфокусироваться и то косили на нос, то разбегались в разные стороны.
— Нет, ну чего вы как эти? Нет такого закона — желающих в Хтонь не пускать! — возмутился я и почесал отбитые ребра.
— Есть закон, нет закона… Нам не нужно чтобы ты тут сдох по нашей вине, пусть даже и косвенной, понятно? Не нужны Камышинской Вольнице такие проблемы! — рубанул ладонью воздух Бобриков. — Кстати, о проблемах… Вон, Сыскной приказ шагает, сейчас будет раздача слонов…
И откуда у них тут известно про раздачу слонов? Неужели свои Ильф и Петров имелись?
А Рикович и вправду был тут как тут — шагал через весь ангар, и полы его красивого черного пальто развевались во все стороны. Прибарахлился, приоделся государев бородач! Нео, ять, рыжий. «Матрица Перезагрузка», чтоб меня. Но слонов сыскарь не раздавал. Он вперился глазами в полицейских и спросил:
— Где задержанные?
— Пакуют… — переглянулись киборги.
— Передайте своим чтобы не смели отъезжать, я должен допросить их немедленно, — его лицо было бледным, на лбу вздулась жилка.
— А… — полицейские пребывали в растерянности.
— ИСПОЛНЯТЬ! — рявкнул, как плетью хлестнул!
Даже мне по ушам прошлось, а Бобриков с Куницыным аж присели. Никак ментальную технику применил? Я скосил глаза на татау — Ловец Снов не подавал признаков жизни. Или я ошибся, или это была узконаправленная атака. А может — природной урукской сопротивляемости хватило.
— Пошли, Бабай, со мной. Будем из твоих похитителей душу вынимать, — мрачно заявил он. — Хлою вообще наизнанку выверну, сволочь такую… Она мне и в Сан-Себастьяне плешь проела, это ж стерлядь каких поискать! Кровожадная сукина дочка!
И я пошел за ним. Мне было интересно, как работают менталисты, и на что способен молодой целовальник теперь. Ему, похоже, тоже это было интересно. Рикович вышагивал как оловянный солдатик, решительно печатая шаг и вбивая подошвы ботинок в бетонные плиты, покрывающие собой пол ангара и вообще — почти всю эту промзону.
Киборги общались между собой в режиме онлайн, им не нужно было куда-то звонить или бежать сломя голову, и поэтому к нашему приходу один из трех полицейских броневиков был открыт, и двери в десантный отсек — распахнуты. Там, прикованная к раскладному, закрепленному на стене сидению, находилась Хлоя.
— Всё равно убью, — прорычала она, буравя взглядом мое лицо. На губах у кибердевушки проступила кровавая пена, это было отвратительно, честно говоря.
— Ударься затылком о стену, — как-то буднично произнес Рикович, и киборг стукнулась головой о броню, легонько.
— Ещё! — потребовал Иван Иванович, и жилка на его лбу задергалась.
Хлоя снова бахнула своей черепушкой о металл обшивки. Ее глаза стали круглыми и удивленными, она беспомощно посмотрела сначала на менталиста, потом — на меня.
— Сильнее! Ударься головой о стену СИЛЬНО! — рявкнул целовальник.
— ДАХ! — это было гулко! Из рассеченной головы кибер-барышни потекла кровь, и без того измочаленная схваткой со мной Хлоя и вовсе стала выглядеть жалко.
— Нет! Нет-нет-нет! — вдруг запричитала свирепая воительница совсем по-бабски. — Не делайте этого в моей голове!
Иван Иванович молчал и смотрел на нее своими холодными голубыми глазами, а потом вдруг злобно оскалился и плюнул под ноги — прямо на пол десантного отсека:
— Нихрена, Бабай. Она просто была влюблена в Стредлейтера, вот и все. А местный босс — Грег — имел за душой немалый долг перед Сан-Себастьянским филиалом. Эта стерва осталась там за старшую, после учиненного тобой разгрома, и теперь стребовала кредит кровью.
— Нет-нет! — замотала головой Хлоя. — Не надо!
— Не надо у меня подопечных похищать, долбанутая ты сука! — губы Риковича презрительно искривились. — До конца дней будешь бабулькам судки выносить в доме престарелых, и молиться за мое здравие, и благодарить за такую счастливую возможность прожить жизнь с пользой, ЯСНО ТЕБЕ?
— Да! — закивала Хлоя и снова запричитала. — Да-да-да! Всю жизнь… Молиться!