— Хуеморген, так и знай, если без Бабая будешь недоливать кетчупа в хот-доги — мы ему всё расскажем и он набьет тебе член на лбу! Или набьет морду!
— Берегитесь, девки хтонические, наш великий вождь уже устал шлифовать свой клинок и мечтает пустить его в дело!
— Гром гремит, земля трясется, это в хтонь Бабай несется!
И прочая околесица, которая в общем-то и делала Орду Ордой, по большому счету. Я ржал вместе с ними, пожимал руки, отбивал кулачки, отшучивался. Гном догнал меня в дверях.
— Да что такое этот твой плов что ты так перевозбудился? Из чего хотя бы он делается?
— О-о-о-о-о! — на этот счет у меня была заготовочка. С заговорщицким видом я наклонился к самому его лицу и торжественным тоном заговорил: — Слушай и внимай, достопочтенный господин Дюрхденвальд, ибо этот рецепт мне передал мой дед, а ему — его дед, а тому деду…
— Ну, ну? — брови гнома взлетели вверх, он и вправду поверил, что я сейчас поведаю ему некую тайну.
— продекламировал я, наблюдая, как постепенно изменяется выражение лица кхазада.
А вот нехрен мне настроение своими причитаниями портить!
— Гы-гы-гы-гы!!! — громче всех ржали, конечно, снага. Это был самый что ни на есть их уровень.
А я хлопнул дверью, наслаждаясь отсутствием тилибомканья от сраной висюльки, земля ей пухом, и решительно зашагал по Проспекту. Я знал, где здесь можно было добыть казан, и совершенно точно я не собирался его покупать. У нас, в конце концов, двадцать новых кварталов добавилось! Не найду здесь — забегу туда, для бешеной собаки пару километров не крюк!
На самом деле я решил обнаглеть. Подтянув все лямки доспехов, завязав шнурки ботинок и состроив серьезную рожу я попрыгал немного на месте, убеждаясь что никакая хреновина не оторвется и не отлупит меня в пути, а потом выдохнул:
— Ху-у-у-у! — и побежал!
Не каждая птица сможет долететь до середины Днепра, это всем известно. А вот сможет ли урук добраться до Маяка? Вот непраздный вопрос! Я ломился по проспекту как носорог, держась правой стороны проезжей части. Из окон на меня таращились удивленные лица, редкие транспортные средства старались объехать меня по широкой дуге, псины лаяли вслед, подвывая и повизгивая.
Не знаю, смог бы я посоревноваться с Усейном Болтом, но километров семнадцать-двадцать час я выдавал. Всё-таки уруки — это прирожденные убийцы и воины, а мои татау, да и экстракт Пха тоже, усиливали это и без того мощное тело. Наддавал я знатно, только ветер свистел в ушах и волосы красиво за спиной развевались. Подошвы ботинок топтали мелкий мусор, воздух тяжко вырывался из легких.
Крайней точкой обжитого Проспекта был форпост снага Щербатого.
— Ты-нах куда, Баба-а-а… — орки помахали руками, и синхронно проводили меня взглядами.
Окончание фразы я не расслышал, ворвавшись в необжитую хтонь подобно торпеде. Интересно, сколько я пробегу, не обнажив клинка? И что за тварей встречу? Я так и мчал по Проспекту, перепрыгивая через лужи маслянистой жидкости, уворачиваясь от хлестких ветвей измененных миазмами хтони платанов, что росли вдоль дороги, и пинками расшвыривая мерзких крыс со скорпионьими хвостами.
Проблемы начались через три квартала.
— Гребаный Марио! — выругался я.
Вся проезжая часть была заполнена толстыми, крупными мухоморами. Их красно-белые шляпки обхватом примерно в полметра, маслянисто поблескивали, маленькие глаза-бусинки горели мрачным и алчным огнем, и каждый из этих лучших друзей берсерков имел внушительных размеров пасть, полную острых зубов. Их тут были многие десятки и сотни. Грибы с глазами, мать его! Кажется, к Сан-Себастьяну это не должно было иметь никакого отношения, это куда-нибудь в Рязань!
Ну, Марио — значит Марио! Разбежавшись как следует, я прыгнул, с хлюпаньем оттолкнулся подошвой ботинка от одной из грибных шляпок, перепрыгнул на следующую, потом — дальше и дальше. Водопроводчик в красной кепке точно бы одобрил! Грибы ворчали и шипели, и клацали зубами, а я скакал как горный козел, пока они не закончились, а потом — припустил дальще. Черт его знает, как с такими тварями бороться… Огнеметами? Или может ядовитым порошком, как с йожинами?
— Му-у-у-у! — раздалось из-за угла двухэтажного, поросшего мхом кирпичного дома, вышибив мощным ударом ржавые створки ворот, полыхая дымом из ноздрей вылетел самый настоящий минотавр.
Большая, мускулистая тварина метров трех ростом, с бычьей башкой и длиннючими рогами мчалась по дороге подобно паровозу, грохоча копытами нижних конечностей по асфальту. Верхние — жилистые антропоморфные лапищи, он растопырил и поднял в воздух как злой и страшный серый волк.
— Торро, ять! — заорал я. — Торро, нах!
Никакой подходящей онучки для корриды у меня не было, махать футболкой тоже не хотелось, потому я просто крутил ему дули и поносил его последними словами. Глаза минотавра налились кровью, чудище рассвирипело и ускорилось.
— Торро! — в последний момент я ушел в перекат, кувыркнулся еще пару раз и вскочил, оглядываясь.
— Му-а-а-а-а!!! — истошно вопил минотавр, попав в самую гущу глазастых и зубастых мухоморов. — А-а-а-а!!!
Они, черт побери, жрали его с большим аппетитом. Не, я знал что хтонические твари разных видов уписывают друг друга за обе щеки, но воочию повидал такое впервые. Больше такое видеть не хотелось, поэтому — я побежал дальше. До намеченной цели было еще кварталов пять, и во мне прямо разыгрался спортивный интерес — смогу я пройти их, никого не прикончив?
По всему выходило — нет. Чем ближе к сан-себастьянскому маяку (в смысле — башне с фонарем сверху) я приближался, тем ощутимее давило на психику, тем труднее было двигаться, тем больше странностей появлялось вокруг. В одном месте Проспект оказался перегорожен самой настоящей паутиной из черных, толстых канатов, жирно поблескивающих, и дрожащих от каждого моего шага. Основания этих канатов уходили в окна ближайших домов, зияющих тьмой. Там, в этой тьме, двигались неясные тени, и у меня не было ни капли желания проверять — что за дьявольские пауки плетут подобные ловушки, и какого они размера?