— Паша? Привет… Бабаев беспокоит, прости что поздно, решение спонтанное. Заберешь мои города? Да, ведущего подскажу, есть толковый парень, ты ему просто с организацией первое время помоги, может — покатай его… Техник у него тоже есть, студент, он за подработку в ножки поклонится. Нет, нет, решил сменить сферу деятельности, а ребят подводить не хочу. Никаких претензий, ничего на карту кидать не надо… Говорю — нисколько не надо! Это мой головняк, не твой. Ну почему сразу с Викой? Ладно, и с Викой тоже. Но это вторично. В общем — договорились? Ну и классно! Контакт ведущего в телеге скину, график игр — тоже. По заведениям ты в курсе. Да, всё нормально, ты ж меня знаешь. Что со мной будет?
Оп! Целая страница жизни закрыта. На душе полегчало. В конце концов, на Манжерок можно поехать и одному. Полжизни мечтал! Дурачок я, что ли — от мечты отказываться?
Да, да, наверняка джип «Чероки» тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года тоже казался Вике явным признаком того, что я — дурачок. Ей бы хотелось, чтобы вместо него у меня был какой-нибудь «Шевроле Оникс» — элегантный и современный. И вместо вечно нечесаных косм на голове — модельная прическа, вместо малосемейки — трешка в центре, а еще лучше — в Москве или Питере. И чтобы вместо походов и арт-фехтования с такими же дурачками, как сам, я ходил бы с ней к тому фитнес-тренеру в обтягивающих штанцах — по будням, и в ночной клуб — по выходным. В ответ на такие заходы у меня периодически возникал вопрос — на кой хрен тогда вообще нужен я? Может, вместо меня тебе нужен тот — в штанцах? У него, конечно, не «Шевроле Оникс», а «Рено Логан», но зато парниша клубы любит и прическа отличная. Но вопрос этот обычно давился на подступах — где-то на уровне подкорки мозга. Потому что мне с Викой было удобно. Ну, и красивая она была, куда без этого.
Джип наматывал километры дороги на колеса, из динамиков хрипел «Green Day», в стакане остывал ядреный кофе — я был почти счастлив, пристукивая по рулю ладонью в такт гитарным рифам американского панк-рока. Заедали только надоедливые мысли про «параллельную вселенную». Честно говоря, меня это здорово зацепило. Да, да, я считал наш мир довольно скучным. Нет, не в том смысле, что тут нечем заняться, или творится мало дерьма, с которым хорошо бы разобраться — каждому на своем месте.
Просто… Эпоха великих географических открытий давно прошла, в Амазонию и Сахару уже провели интернет, последний остров на карту нанесли лет сто назад, и из всех динамиков всех шести континентов теперь играет одна и та же музыка. И, к сожалению, это не «Green Day». Таким дурачкам, как я, бежать больше некуда! На Марс? Так люди предпочитают заниматься всякой чушью типа войны, вместо того, чтобы вкладываться в развитие космической программы. Да и специальность у меня неподходящая — гуманитарии на Марсе и нахрен не нужны, а умение красиво махать мечом в наше время ценится только среди чудиков всех мастей, потому как Марс — не Барсум, вместо тарков и панаров там одни роботики — американские и китайские…
Холмы, перелески и далекие, забытые Богом деревеньки мелькали за стеклом авто, оставаясь ненадолго в боковым зеркале размытым отражением, чтобы потом пропасть навсегда. Небо над шоссе темнело с каждой минутой, тяжелые тучи нависали низко над землей. Первые крупные капли дождя ударили о лобовое стекло, грянул гром, возвещая приход грозы.
«Чероки» — не та машина, которую будет волновать даже самый сильный ливень. В этом был даже свой особый кайф — чувствовать себя защищенно внутри мчащейся вперед коробки из стекла и металла…
— Твою мать! — невольно вырвалось у меня, когда, поднявшись на холм, я увидел в кювете справа крепко засевший в грязи седан.
«Рено Логан», чтоб его!
На дорогу выбежал мужик в грязной и мокрой одежде, принялся махать руками… Ну, понятно! Понакупают седанов, а мы, дурачки, потом вытаскивай их из канав и кюветов. Конечно, я остановился и, конечно, согласился помочь. Трос был, подцепили, вытянули, извалявшись в грязи, вымокнув до нитки и вспомнив все матерные слова в мире. Благо — ренулет не пострадал, завелся и, кажется, мог доехать куда нужно. Мужик долго благодарил, пытался даже денег сунуть, я — не взял. Дорога! Всякое может случиться. Сегодня — ты, завтра — я…
Дождь почти кончился, вид отсюда, с вершины холма, был красивый, а мокрую, запачканную глиной и травой одежду всё равно нужно было менять, так что я завис на пару минут с еле теплым кофе в руках под открытой дверцей багажника, и разглядывал окружающие красоты. Поймал момент эстетического наслаждения.
Инстинкт самосохранения просто не сработал, когда раздалось электрическое потрескивание. К такому меня точно не готовили! Странная хрень в виде голубого сияющего комка в обрамлении протуберанцев из крохотных разрядов появилась прямо над линией дорожной разметки и не спеша полетела в мою сторону.
— Шаровая молния, — сказал я с ледяным спокойствием.
Бежать было бессмысленно, я уже всё понял и смирился. В конце концов — неплохой день, чтобы сдохнуть. «В чем застану — в том и сужу»? Нормальный расклад, даже кофе допить успел.
Молния рванула мне в самое лицо, и яростный синий свет заполонил всё сущее. Похоже, я умер.
Что-то холодное и тяжелое давило мне на висок. Всё тело покалывало — как будто после пьянки проспал несколько часов в одном положении. Вокруг слышались чьи-то шаги и грубые голоса. Говорили точно по-русски, но акцент был незнакомым. Даже не акцент — интонация! Так москвичи тянут свое «мала-а-ако», украинцы — певуче произносят «кри-и-ишка», а северяне частят и «токают». Тут тоже было нечто подобное, но спутанное сознание напрочь отказывалось определять — что именно.
— … менталист поработал. Как бы они иначе взяли Резчика в его собственном жилище? Сколько эти двое тут прожили — месяц? — молодой мужской голос звучал устало, с нотками досады.
— Дней двадцать, — откликнулся кто-то, явно злоупотреблявший курением. Хрипел он знатно.
— И трех дней Резчику хватило бы, чтобы размалевать всю комнату. Точно тебе говорю — менталист!
— Но это ведь значит, что кто-то из самих…
— Вот и помалкивай, Козинец! Это не нашего ума дела. Наше дело — как командирского сына вытащить с того света, и мы его — провалили.
— Да как же провалили-то, господин ротмистр? Мы ж прибыли — а тут уже…
Третий голос прозвучал прямо над моей головой:
— Господин ротмистр! Меньшой этот, похоже, живой! — голос был глубокий, басовитый, такой человек мог, наверное, петь в каком-нибудь народном хоре.
— Меньшой? — усмехнулся хрипатый Козинец. — Да у него руки как твои ноги, Талалихин!
— Тихо все! — рявкнул ротмистр. — Точно — живой? Вы понимаете, что это значит?
Сыто клацнул затвор. О! Этот звук я прекрасно узнал. К сожалению, наслушался…
— В расход? — прогудел Талалихин.
— Какой расход?! Офонарел? Ты понимаешь, что для нашего парня это последний шанс? Ты понимаешь, что это значит для командира?
— Да у самого семеро по лавкам, как не понять? Козинец, зови фельдшера!