Сама я (тем более пребывая в экстазе от собственной удачной работы) оценить происходящее со стороны, конечно, не могла. Стояла, колдовала элементарное и, любуясь результатами, гордо думала, что профессор Риот после такого должен меня на руках носить! Вот они – теоретические идеи, с у спехом примененные на практике!
Но позже мне рассказали: выглядело это так, будто к сунтайцам применили серию мощнейших боевых заклинаний невероятной силы. И ничегошеньки в той серии не противоречило правилам белташа!
И на руках меня действительно начали носить – мгновенно после завывания рога, сообщившего, что матч закончился. Точнее, всей командой подкидывать высоко в воздух безо всякой магии, ловить и опять подкидывать!
Сунтайцев обратно на поле опустил, кажется, Кэрс. Кстати, в его ворота опять не влетело ни единого мячика. Что же до ворот противника… Двадцать шесть мячей!!! И последние двадцать – пока противники тупо болтались в воздухе.
Это был рекорд магического белташа. Что уже великолепно!
Но главное – это была победа! Наша победа, всей команды, хотя ребята и утверждали, что без меня ее не случилось бы.
Но даже если и так – не стоит забывать, что я ничего не смогла бы одна. Не поверь ребята моим словам и не сработай так шикарно – ни за что бы нам не выиграть.
Но все-таки да – это и моя победа. И если без ложной скромности – во многом именно моя!
Наверное, в моей жизни будет еще немало побед. Более серьезных и совсем простых, более глобальных и совсем мелких, более интересных и совсем не замеченных. Самых разных побед, ничуть не похожих друг на друга.
Но самыми яркими останутся те, что случились, когда мне было всего восемнадцать лет.
Я одна из лучших студенток лучше академии королевства.
Я невеста герцога из старинного рода.
Я в команде, выигравшей межгосударственный турнир.
Я победила свою неуверенность, свои комплексы и свои страхи.
Я – победила!!!
Эпилог
Двенадцать лет спустя
– Тайрен! Кэвин! Тэра! Немедленно прекратите!
– Аркелл! Ты ведь уже взрослый!
На самом деле это ужасно глупо: когда два мага стоят на балконе и орут что есть мочи в сад. Но что поделать – мы все-таки женщины. Сначала сердце обрывается, когда видишь маленького ребенка стоящим на верхушке высокого дерева, не до разума тут и уж точно не до приличных манер. И я глубоко уверена, что даже бабки и прабабка этих поганцев тоже бы сначала закричали дурными голосами.
Хотя нет. В прабабке, герцогине Таргской, все же не уверена.
Старший из четырех поганцев среагировал первым. Метнулся с этого их шусова ковра на ветку рядом, схватил в охапку мою дочь (на дереве стояла именно она) и преспокойно левитировал с ней на балкон.
– Объясните мне немедленно, что это за представление?! – потребовала я, а стоявшая рядом Элия потянулась к уху мальчишки.
Девятилетний Аркелл Реманс даже не попытался отпрянуть от материнской руки. И Тэру мою из объятий не выпустил. А эта барышня (шести лет от роду) прислонилась к нему спиной, изящно отставила ножку и спокойно растолковала:
– Мам, ну ты же знаешь, что у меня никак не получается нормально левитировать. Мальчики и страховали меня на ковре.
Вообще летающий и прекрасно управляемый ковер – это отличная детская игрушка. Выше полуметра над землей не поднимается, передвигается со скоростью неспешно прогуливающегося пожилого человека, зато радости – до небес!
Только это все – для нормальных детей, не способных снять ограничители высоты и скорости. А главное – для тех детей, которых тщательно воспитывают родители, ну или нанятые гувернантки, имеющие богатейший опыт и прекрасные рекомендации.
Правда, гувернантки у нас были. По одной на каждого ребенка, между прочим! Но сегодня, в годовщину нашей с Тарисом свадьбы, этим несчастным дамам дали выходной. Ибо нам очень хотелось совместить несовместимое: в кои веки собраться практически семейным кругом, пообщаться наконец с детьми, которых мы все и видим-то не каждый день… И да, отметить годовщину, впервые года за три, кажется…
Что же до родителей… Родители у этих детей тоже есть! Любящие и адекватные! Только дома все четверо появляются так редко…
– Ты же старший! – возмущалась тем временем Элия, все же ухватив своего единственного ребенка за ухо и даже пытаясь его выкручивать. Не сильно, потому что Аркелл как стоял, так и стоял, при этом поясняя матери элементарные (на его взгляд) вещи: