– Ну да…
– Видишь? И полезный! Чем лучше его знаешь – тем лучше составляешь заклинания! Вызубрила все одиннадцать падежей – и уже стала лучше как маг!
– А вот у тебя руки мерзнут так, что приходится варежки из шерсти полярного тигра носить! – привела я контраргумент. – А они колючие, что с ними ни делай. Тоже хорошо?
– Так зато в них никакой мороз не страшен! – пожала плечами Кари. – К тому же мне их Сареш подарил. Как надеваю – так улыбаюсь, подарок же. И сразу зима в радость становится.
– Но лето же лучше! – из чистого упрямства возразила я.
– Летом просто радости другие, – улыбнулась подруга. – А сейчас, ну посмотри, какие деревья в снегу красивые! Как будто кто-то нарочно каждую веточку искусно снегом украсил. Да мир вообще прекрасен, Хелли! Бывают иногда тяжелые моменты, но ведь без них и не узнаешь, что такое счастье.
– У меня был ужасно долгий тяжелый момент… – вздохнула я. Даже передернулась, вспомнив то страшное время, когда старалась Тариса разлюбить.
– Вот потому тебе теперь и прекрасно! – пояснила Каролина. – Наслаждайся! Нечего гадостей ждать, тебя и так сильно потрепало. Радуйся, глупая!
И я радовалась!
А уж после того, что Тарис заявил своей бабушке – мол, лучше с ней отношения навеки порвет, чем со мной, и вовсе на небо взлетела! Очень уж приятно было! Но еще, слушая их разговор, я вдруг четко осознала, что верю своему герцогу безоговорочно. Не после этих слов верю, нет, еще раньше поверила. Может, когда увидела в небе метель из лепестков роз и ярко светящиеся слова: «Я люблю тебя, Хелли!» Может, когда он подарил мне часики или когда мы целовались потом на витражной башне… Наше неравное положение, разница в происхождении, такие местами несходные принципы – все это стало вторичным, неглавным, решаемым в сравнении с тем, что я твердо знала: люблю, люблю Тариса Тарга – и моя любовь полностью взаимна! Ничто не может больше встать между нами, а если и вдруг – мы справимся с этим!
Вот как с помолвочным кольцом невесты, например.
Вековая традиция: оно всегда передается в роду. Став женой, девушка снимает это кольцо, и потом ее сын вручает его своей невесте. Или внук, если родились только дочери.
Но поздним вечером, когда мы вернулись в академию из поместья герцогов Таргских, Тарис, явно чувствуя себя не в своей тарелке, сказал мне:
– Хелли, я тебе тогда в охотничьей избушке солгал кое в чем.
– Мм?
А сердце, вместо того чтобы зайтись в панике, сладко екнуло от одного напоминания о той ночи.
– Я надел тебе тогда это колечко… – Он взял мою руку, погладил безымянный палец, задержавшись на добротной, даже сияния не потерявшей иллюзии. И я впервые подумала о том, что иллюзию-то надо постоянно поддерживать. Мелочь, пустяк, но все равно требует сил и внимания. И памяти, что это надо делать, вот что главное.
– Жалко с ним расставаться, – вздохнула, тоже касаясь переплетения золотых веточек.
– Дважды солгал, – ровно сказал мой жених, глядя в потолок своей гостиной. – Во-первых, это кольцо не иллюзия.
Вот и еще нечаянная, но такая приятная радость! И обижаться-то не на что – знай я, что оно настоящее (и уж, вне сомнений, дорогущее!), так не взяла бы!
– Ах вот как! – строго сказала я вслух. – Ну давай, Тарис Тарг, признавайся дальше. – И брови нахмурила так, что любой бы понял: притворяюсь!
Герцог же был настолько занят своими мыслями, что не понял. Тоже нахмурился и тем же нейтральным тоном сообщил потолку:
– Прости. Во-вторых. Я мог тогда без труда надеть тебе настоящее, родовое кольцо. Оно ведь принадлежит мне, мог взять в любой момент. А не взял не потому, что не хотел или думал, что ты бы отказалась его носить.
– Но я бы и правда отказалась, Тарис.
– Знаю, но дело не в этом. Хелли, я и завтра очень не хочу… Мне даже думать тяжело, что ты будешь его носить.
Сердце на миг екнуло снова – и вот теперь вовсе не от радости. Но я уже взрослая и твердо знаю: сперва надо выслушать, потом подумать, потом разобраться и только потом страдать – если будет к тому весомый повод. А повода быть не может. Не для того герцог Таргский сегодня водил меня к своей бабушке, чтобы час спустя разорвать еще не состоявшуюся помолвку! Значит, тут что-то другое.
– Понимаешь… Я ведь рассказывал тебе про свою мать. Она последней носила помолвочное кольцо рода Таргских.
Ох ты ж… Я и забыла об этом. Мать Тариса ушла от его отца, ушла к другому мужчине, бросив сына, когда ему было всего-то десять лет.
Но кто знает, что там было? И могла ли она забрать ребенка с собой? Для аристократов это ведь немыслимо…
И имеем ли мы право судить? Я – так уж точно не имею.