– На удачу тебе, малыш.
– Ты вернешься? – спросил Урх, даже не разглядывая холодную штучку, просто намертво стиснув ее в кулаке.
– Думаю, да. Вот сына себе заведу – и познакомлю вас.
– Я буду ждать, – сказал маленький лорд.
И ждал. Но не дождался.
Ни Урвих Левир, ни Хеллиана Вэртззла не знали, что Кэвин дал себе слово, что наемником больше не будет. Лучше погибнуть самому, в одного, чем терять товарищей. Лучше не отвечать ни за кого. Кто знает, что случилось бы, не полезь мальчонка тогда в портал? Кто знает – вдруг дружине не хватило тогда для победы именно его, Кэвина? Нет, он ни разу не пожалел, что спас малыша! И ни разу не обвинил его в произошедшем даже в мыслях. Но повторения не хотел…
А через пару лет, уже женатого, уже получившего дочь (это было даже лучше сына!) охотника-одиночку Кэвина растерзал крахтарн на том же Перевале Смерти. Будто судьба всего лишь отсрочила его гибель…
Мы сидели на поваленном дереве за околицей. На меховом плаще лорда Левира… Урвиха. Но звать его по имени даже мысленно было невероятно сложно, несмотря на настойчивые просьбы северянина.
Честно сказать, я по уши провалилась в его рассказ и не заметила, как мы вообще тут оказались.
Сложно описать то, что я испытывала, узнав эту историю. Конечно, горечь – чувство, которое всегда приходило ко мне при мысли об отце. Конечно, гордость: охотник Кэвин был, несомненно, отличным магом, а еще смелым воином, и человеком хорошим, и детей любил… даже вот чужих. И еще я завидовала северному лорду, той завистью, какую называют «белой». Я-то отца не помню совсем, а этому парню вон как повезло!
Хотелось расспрашивать его, долго, подробно, узнать все, что он помнит о своем взрослом друге. Но Урвих заговорил совсем о другом.
– Мисс…
– Просто по имени, – напомнила я о том, что в нашем случае действует ответная любезность. Будет странно звать его Урвих, а он меня в ответ “мисс Вэртззла”. – Хеллиана, можно Хелли.
– Хелли, – задумчиво повторил лорд и продолжил: – Я безмерно огорчен, что вашего отца нет в живых. Правда, известие о его гибели не стало для меня неожиданностью. Я так и думал, что это случилось, успел смириться. Понимаете, если бы он был жив, то навестил бы меня, я в этом абсолютно уверен. За столько лет…
– Да, – согласилась я. – Я тоже так думаю.
Это логично, отец явно был очень ответственным человеком и непременно бы съездил посмотреть, как там поживает спасенный мальчик.
Урвих повел широкими плечами и чуть откинулся назад, опираясь ладонями на прикрытое плащом бревно. Он задумчиво смотрел на деревенскую пастораль, а после того как окончательно нагляделся, перевел на меня серьезный взгляд.
– Но надо сказать, что горечь окончательной потери мне всерьез скрашивает нежданная радость. Ведь есть вы! – И, налюбовавшись моим вытянувшимся от таких новостей лицом, он вновь перевел взгляд на дымящую печами деревню. – Вряд ли вы можете себе представить, насколько я рад, что вы… есть. Слишком разный менталитет у наших народов. Но для меня очень важно, что есть тот, кому я могу отдать долг жизни. В данном случае “та”.
– Урвих, мне кажется вы слишком серьезно восприни…
Договорить мне не дали. Синие глаза вновь уставились на меня, а в голосе появился холодок.
– Нет, маленькая мисс, это вы недостаточно серьезны. Мы не родственники по крови, Хелли, но в каком-то смысле вы мне ближе родной сестры. Я и считаю вас отныне своей сестрой, пусть названой, я чувствую по отношению к вам именно это, понимаете?
Ну, если честно – не очень. Видимо, действительно сказывается разница восприятий, да и воспитания. Но если поставить себя на место этого человека… я бы, наверное, испытывала бы то же самое.
Но вот мне на моем считать его братом и, умываясь слезами, бросаться в родственные объятия – не тянет. Но я честно попытаюсь уважать чужие традиции.
– Урвих, вы всегда можете… – Я запнулась.
«Прийти в мой дом», – хотела сказать. Только дома-то у меня, на самом деле, и нет. Не могу я говорить такие слова без позволения дяди и тети, какими бы родными они мне ни были. Мой отец им ведь тоже не кровный родственник…
– Можете обратиться ко мне за любой помощью, – договорила я. В основном во мне говорила вежливость, но все же стоило признать еще кое-что. Как ни странно, тонкая ниточка связи с отцом действительно сделала этого человека ближе, чем просто случайный знакомец. – Мы ведь не чужие, вы и сами это сказали.
– Нет, не чужие… – медленно проговорил он и вдруг улыбнулся. Странной такой улыбкой, удивленной и открытой. И резкие черты его лица сразу смягчились. – Вообще-то, все наоборот, Хелли. Это вы можете обратиться ко мне за любой помощью. За какой угодно! Я двадцать лет мечтал…
– Отдать долг?
– И это тоже. – Он усмехнулся и вытянул длинные ноги. Я завороженно наблюдала, как пышный сугроб расступается, оставляя утоптанную площадку перед нашим бревном, на которой можно было разместиться как угодно. Даже так. – Как бы вам объяснить… Мы с мамой ждали Кэвина, долго ждали. И мама, когда он уходил, твердо сказала ему, что наш дом – отныне его дом. Ваш отец нам больше, чем родственник, поймите. Он тот, кому мы обязаны кровью и жизнью. Север не прощает ошибок и серьезно относится к таким вещам. Хеллиана, я повторю слова матери, я могу с полным правом и уверенностью говорить за нее: мой дом – ваш дом.
Лорд явно волновался, даже акцент, раньше едва заметный, стал сильнее. А я смотрела ему в глаза и понимала, что он абсолютно искренен.