Мне не нравились его законы, его порядки и его обитатели.
Кроме одного человека. Одного единственного человека, в чьем присутствии сбивается сердце и дыхание.
Но я никогда ему про это не скажу.
А Тарис сверкал глазами, что искрили от силы, которую маги всегда хуже контролировали на эмоциях, и в синих глазах вспыхивало все больше и больше искр. Снежинки, кружась, оседали на его темные волосы, на широкие плечи, покрытые лишь одной рубашкой.
Замерзнет же. Надо и ему наколдова…
Ничего додумать или сделать я не успела. Тарис коротко рыкнул, и рывком притянул меня к себе, дернув за кончики шарфа, в который сам же кутал минуту назад. Я с писком налетела на широкую грудь парня и уперлась в нее ладонями.
— Что ты делаешь?!
Одна рука скользнула мне в волосы, растрепав прическу и не позволяя отвернуться. Мы замерли буквально в ладони друг от друга. Взгляды встретились, дыхание перемешивалось, и от каждого произнесенного Тарисом слова, я вздрагивала.
— Какая же ты…. невыносимая. Непробиваемая. Словно об дерево бъешься, в попытках объяснить, показать, достучаться!
— Что именно?
— Все! Что я… боги, это нереально. Про это невозможно сказать вслух.
— Тогда спой, — едко ответила я, вырываясь из хватки внезапно поехавшего крышечкой парня. — Или станцуй. Даже написать на лантуанском можешь, я пойму, не зря же столько учила!
— Да замолкни ты наконец! — прорычал герцог, прижимаясь лбом к моему лбу и не позволяя отвернуться, отвести взгляд… сделать хоть один — пусть ментальный — шаг от него.
— А то что, заткнешь?!
— Заткну, — спокойно согласился Тарис. И впился поцелуем в мои губы.
Меня словно молнией ударило. Электричество, магия, волшебство текло по венам и управляло мной. Я одновременно сопротивлялась, всеми силами стараясь вывернуться, и прижималась ближе, пытаясь не упустить ни единого мгновения этого прикосновения.
Я не жалела его. Пыталась врезать коленом, удалить под ребра, приложить чистой силой. Я билась на полном серьезе, понимая, что если вся моя суть не будет посвящена сейчас этому, то я просто сползу к его ногам. Побежденная.
Но не получалось. Все мои попытки пролетали мимо. Он был каменно твердый, и все физические воздействия — что медведю дробина. А заклинания он просто небрежно отпинывал и отбрасывал в сторону.
Снег шипел, пар поднимался, и вокруг рассыпались искры.
Он не жалел меня. Целовал так, словно наконец-то дорвался до безмерно желанного источника, о котором грезил последние месяцы. Кусал губы, сразу зализывая их языком, откровенно погружал его в мой рот, позволяя ощутить всю страсть.
Толкнул назад, к стене, шагнул сам и поймал мои взметнувшиеся руки, поцеловал каждую, а после положил их себе на плечи. Коснулся губ вторым коротким, жалящим поцелуем, сразу же чуть отстранился, потерся виском о висок и с тихим, мучительным стоном попросил:
— Желанная моя, боль моя, радость моя… дай нам хотя бы один поцелуй. Дай нам хотя бы полминуты между прошлым и будущим. Дай себя? Почувствовать, насладиться, пропасть в тебе окончательно? А после ты мне все скажешь опять. И я послушаю.
В третий раз он коснулся моих губ нежно и едва ощутимо. Согрел дыханием, мягко поцеловал уголок, скулу и вновь вернулся ко рту.
И глаза закрылись сами собой. А руки, сжатые в кулаки на его плечах, расправились и ладонями сползли на грудь. Прижимаясь в ответ, отвечая, пропадая… ровно на один поцелуй.
Я никогда так не терялся, как в тот момент. В себе, в девушке, чьи губы дрожали под моими губами, а тонкие пальчики то сжимали лацканы моей рубашки, то лихорадочно разглаживали их…
В мире. В метели, которая, казалось, стала еще гуще и кутала янтарный фонарь над нами в белую пелену. Жгла мне спину, хлеща обжигающе холодным ветром.
Но мне не было зябко. Потому что к груди прижималась горячая, просто невообразимо горячая девочка. Судорожно вздыхала, неумело отвечала на мой поцелуй. Ее ресницы дрожали, кружевами на бледных щеках…
О да, я не удержался и целовал ее с открытыми глазами, лишь иногда прикрывая их. И мне было решительно плевать, как это могло бы выглядеть, благо ОНА не смотрела, слишком поглощенная своими ощущениями.
Но мне нет… мне было иссушающе важно видеть. Не сомневаться, понимать всем своим существом, что это реальность, а не очередная горячечная моя фантазия. В которой Хелли вот так льнула ко мне, тихонько стонала в губы и нежно выдыхала, выгибая шею, когда я отвлекшись от ее сладкого ротика, касался бархатной кожи. Скольжениями, укусами, поцелуями…