Но молчание почему-то все равно тяготило. Вдобавок в голову лезло всякое… например про Эрика. И мои обещания герцогу.
Я еще раз вдохнула полной грудью горьковатый аромат, исходящий от его пальто, и не выдержала.
— Тарис… Я тебе хотела сказать, что ты зря думаешь, будто я нашу договоренность не соблюдаю. Но я же не могу всех парней избегать. Эрик сказал, что будет мне как старший брат, потому и держится рядом.
— Брат? — усмехнулся Тарис. — Хелли, я тебя умоляю… Братья себя так не ведут.
— Тебе-то откуда знать? — буркнула я. — У тебя что, сестра есть?
— Сестры у меня нет, — медленно проговорил он. — Но отношение к тебе этого волчонка видно за версту.
— Ну… поверь, это его проблемы!
Про то, что отношение самого Тариса — это в свою очередь его проблемы, я не говорила, но подразумевала. К сожалению, из этой же логической цепочки следовало, что мое отношение — мои сложности.
Будем справляться, что уж.
— Верю, — кивнул герцог. — Но мне кажется, что решать их приходится тебе. Как вот сегодня в библиотеке. Здорово ты нас обвела с интегралами.
— Да потому что надоело!
— Я понял, Хелли.
— Если б кто из вас и вправду меня любил! — вырвалось у меня. — А так — вот точно одни проблемы! И мне они не нужны.
— Люби-ил? — переспросил Тарис. — Хелли, ты что же, действительно веришь в любовь?
Я аж растерялась.
— А чего ж в нее верить или не верить? Она есть, да и все.
— Есть желание, — все тем же спокойным тоном разъяснил мне этот странный мужчина. — Есть привязанность. Есть страсть. Есть расчет.
Это перечисление заставило меня захлопать ресницами. Удивилась, да! Чушь ведь несет, однозначно!
— Нет, Тарис, что ты… Неправда это. Да вот хоть на мою соседку Каролину посмотри, у нее жених, ты ж его наверняка знаешь, Сареш. Любовь у них, Тарис! Это же видно!
Тарис медленно развернулся ко мне. Плавно, всем телом, как огромный хищник. Его светлые, голубые глаза казались невероятно яркими в этот грозовой вечер. И невероятно… холодными. Иначе почему у меня от одного его взгляда мороз пробежал по коже?
— А на вторую свою соседку ты не смотришь? — хмыкнул он. — У Элифисы, согласись, тоже любви полным-полно. Не так, Хелли?
Я едва заметно вздрогнула, потому что вместе с упоминанием Фисы пришел и ее образ. А после видение того, как страстно Тарис целовал ее тогда, прямо на моих глазах. Где-то в глубине груди словно камень появился — и с каждым мгновением сжимался, становясь все тяжелее.
Какой-то разговор у нас неправильный пошел… Ненужный. Мало того, что я сама расстроилась, так и Тарис… Подумает еще, что я тут от него любви требую!
— Может, и так, — ответила я, стараясь говорить с таким же безразличием. — Только мне такая любовь не нужна. Если честно, так никакая не нужна. Я учиться сюда приехала. А о любви мне думать вообще еще рано! Мне, между прочим, восемнадцать-то только через неделю стукнет!
— Октябрьская девочка… — Он вздернул бровь. — Надо же. Я думал, ты весной родилась, под ярким солнцем…
— Чего?..
— «Что», Хелли, а не «чего», — поправил он своим кураторским тоном.
— Извини, — пробормотала я. Вроде и борюсь со своим говорком, а когда волнуюсь — оно само вылетает…
— А о любви ты правильно не думаешь. Потому что ее нет, Хелли. В сказках если… Это сейчас Сареш с Каролиной воркуют как голуби. А что дальше будет — и богам неизвестно.
— Да у них уже вся дальнейшая жизнь продумана! — возразила я. — До капельки! И где работать будут, и про детей… и вообще.