В комнату заглянула мама, сказала неодобрительно:
– Все на себя любуешься?
– А что еще делать? Экзамены сдала, слава богу, а вступительных теперь нет.
– Так по дому бы помогла! Катя вон пироги печет, пахнет на весь подъезд!
Катя – тоже из Лесиного класса, душка-пампушка. На выпускной себе справила наряд – обхохочешься. Одни сплошные рюшечки. Выглядит в нем как праздничный тортик. Зато хозяйственная. И мама не уставала приводить ее Лесе в пример.
– Ма-ам! Ну ты ведь знаешь: у меня тесто не всходит никогда!
– Ну, хоть салат свой фирменный сделай. Не из палочек, а из натурального краба. Разок можем себе позволить.
– Ой, мамуль, ты смешная такая! – Леся подошла к маме, обняла. – Сколько можно хвастаться? И так весь двор знает: ты раз в жизни премию получила! Но все равно краб – это глупости. Я как будущий экономист тебе скажу: шальные деньги нужно инвестировать. Давай лучше в акции вложим? Или в платину?
– Нет, Леся. Не доверяю я всем этим инвестициям. Когда в кубышке – оно спокойнее.
– Ох, темнота, – вздохнула дочь. – Деньги должны работать. А иначе всю жизнь просидишь в нищете.
– Да какие там деньги у меня! Всех богатств – колье бабушкино и накоплений вместе с премией тысяч двести. Вот ты у меня выучишься, замуж удачно выйдешь – тогда и будешь меня баловать.
– Жить гораздо правильнее сегодняшним днем, – возразила Леся. – И позволять себе маленькие радости.
– Опять ты за свое. Не спорь. Я лучше знаю, как надо, – нахмурилась мама.
Леся тоже гневно сдвинула брови, но очередная ссора разгореться не успела. В дверь позвонили.
Дочка выбежала в коридор, посмотрела в глазо́к, доложила:
– Марина Васильевна.
Соседка. Недорогую косметику распространяет.
– А что это она пришла? – удивилась мать.
– Так поставка вчера была. Я сказала, что у тебя дневной крем кончился. Принесла, наверно.
– А, ну раз так – открывай.
Марина Васильевна шумно ввалилась в прихожую:
– Девочки, милочки! У меня для вас столько всего! Лесенька, ты тоже посмотри! И тушь особо стойкая есть, и подводки, и тени!
Прошли в большую комнату. Долго разглядывали, тестировали пробники, набрали тысяч на семь. В благодарность за большую покупку Марина Васильевна подарила маме с дочкой по карандашу для глаз. Мать растрогалась, велела Лесе поставить чай. Суетилась, метала на стол конфеты дорогие из заначки, бутылочку домашней вишни в коньяке открыла.
Марина Васильевна (бесцеремонная она все-таки) чувствовала себя как дома. Пока в комнате никого не было, по-хозяйски достала из серванта альбом с фамильными фотографиями, начала разглядывать, вопросы задавать, где снимок сделан и кто на карточке. Мама обычно не любила, когда посторонние в личную жизнь лезли, но сегодня сердиться не стала, терпеливо отвечала.
А едва Марина Васильевна отбыла, в дверь снова звонок.
– Кто там еще?
– Катька, – доложила Леся. – С пирогом.
– Вот молодчинка! – обрадовалась мама. – Ну сегодня и день! Объедимся до смерти!
Леся открыла дверь, улыбнулась:
– Спасибо тебе, подруга!