– Так вот, ты выяснил, с кем она конфликтовала, особенно в последнее время?
– Легче сказать, с кем она не конфликтовала, – отмахнулся Наполеонов. – Слава! Я тебе говорю правду! Например, соседка с первого этажа Шпажникова Анастасия Петровна жаловалась, что Амоскина сорвала веревку, на которой во дворе сушилось ее белье. И вся стирка насмарку!
– Насмарку? – с интересом переспросил Морис. – Как это?
– А так! Было сыро, и белье вывалялось в грязи!
– Шпажникова вывесила белье после дождя?
– Нет! После полива лужайки.
– Веревка растянута на лужайке?
– Типа того, – вздохнул Наполеонов, – между двух деревьев.
– А еще с кем она ссорилась?
Наполеонов тяжело вздохнул и принялся перечислять. Где-то фамилии на тридцатой Мирослава перебила его вопросом:
– Так, может, Амоскина и с подругой своей повздорила?
– Инна Гавриловна сказала, что нет. Но если даже и допустить, что подруги поссорились, не могла Карташова догнать подругу и зарезать ее тем же ножом, которым был убит пенсионер Ляпин.
– Тут я с тобой вынуждена согласиться, – тихо проговорила Мирослава. – Надеюсь, следующие жертвы не были связаны с этим двором?
– Нет. Следующей убили владелицу крошечной парикмахерской Людмилу Александровну Дудинскую.
– Тем же ножом?
– Представь себе!
– Где и когда ее обнаружили?
– Утром возле ее парикмахерской.
– Она замужем?
– Была в процессе развода.
– Не мог ли ее убить муж? Возможно, развод ему был материально невыгоден?
– Нет. У него уже новая семья. Он долго добивался от Людмилы развода. И вот, что называется, уговорил.
– Парикмахерская приносила большой доход?
– Дудинская еле концы сводила с концами.
– Кто теперь ее наследник?
– По закону муж. Но он отказался в пользу матери убитой.
– Мать молода?
– Мать старушка, – ответил Наполеонов. – Еле ходит.
– Насколько я понимаю, после Дудинской еще кого-то убили?
– Ты все правильно понимаешь, – кивнул Наполеонов. – Следующей жертвой стал бизнесмен крупной компании некто Александр Витальевич Музянов.
Конец ознакомительного фрагмента.