— Это все твои? — он указал на машину движением головы.
— Представляешь? Все мои.
— Где отхватила такого красавца? Приезжий?
— Нет, наш, местный.
— Надо же! Такой кавалер! Чем промышляет?
— Повар в ресторане.
— Не ревнивый, нет? Хочу тебя поцеловать.
Она рассмеялась и зарделась:
— Нет.
Он наклонился и слегка коснулся губами и щекой её левой щеки, глядя на Люськиного повара.
— А ты какой! — снова любовалась на него Людмила, когда он чуть отступил от неё, всё ещё держа за руки. — Настоящий мужчина! Просто загляденье!
— Да брось!
— Правда, правда. Ты посмотри! А? Женька!
Голос её даже заходился от радости, и она никак не могла прийти в себя от изумления. Они отпустили друг друга.
— Ну надо же! Прямо голова кругом! Где же тебя носило, Женька, столько лет, а? Ни на одной встрече выпускников и одноклассников не был! Говорили, ты уехал учиться и всё, пропал, и не бываешь в Кашире.
Палашов потянулся в карман за сигаретами.
— Ой, и мне прикури!
Он выполнил просьбу и закурил две сигареты, но при этом, подавая одну ей, сказал:
— Ты зачем куришь? Какой пример детям?
— Не занудничай! Всё такой же правильный, Палашов! По такому поводу разве можно не накуриться? Слушай, ну повезло просто! А? Ключи от дачи дома забыли. Если бы не это, то и не встретились! Какими судьбами ты и вдруг здесь?
Оба затянулись, делая паузу.
— Я уехал учиться в Москву, на следователя. Оттуда переехал работать в Венёв, полтора-два часа езды отсюда в Тульскую область. Вот там и застрял. Родители у меня разбились, Люсь, в автокатастрофе, вот что.
Печаль пробежала по его лицу и перебежала к собеседнице.
— А у меня мама умерла. Заболела и умерла. От герпеса, представляешь?
Он вздохнул и сочувственно покачал головой. Потом словно стряхнул с себя грусть и пробуждающимся к жизни голосом спросил:
— Да как ты сама?
— После школы подалась в официантки. Там, в ресторане, и познакомилась с Эдиком, влюбилась, вышла замуж, родила вот ему парочку охламонов. Сейчас в ресторане работаю хозяйкой зала. Привлекаю, так сказать, клиентов. Они и раньше привлекались, когда я официанткой была.
— Ещё бы! Я не вылезал бы из твоего ресторана! Такая красотка! Никогда не подумаешь, что мать двоих детей. Небось, замучили мужики домогаться?
— Да ужас! Замучили! Чем быдлее, тем больше лезут. Будто они в моём вкусе!
— А в твоём вкусе, — выдыхая дым, изрёк Палашов, — чтобы красавец, да ещё и готовил!