— Не знаю. От следствия он это дело хотел утаить. Но он оплошал: кувыркался с ней в сене при восьми свидетелях и ещё презервативы оставил в качестве доказательства. И пусть там было темно, и свидетели сами заняты были, но, думаю, ни один из них не засомневается в том, что между Тимофеем и Олесей происходило. Кстати, вашу историю мы, пожалуй, в протокол заносить не будем и в суде о ней промолчим, согласны? Не доставим им такого удовольствия!
Захар Платонович кивнул, тряхнув бородой, и спросил:
— Это что ж, все в нашем сарае были? А мы, выходит, и слыхом ничего не слыхивали?
— Выходит, так.
— Ну и Тимоха! — помотал головой Захар Платонович. — Так зачем же Ванька в сарай к нам залез?
— У вас есть какие-нибудь идеи на этот счёт? — поднял брови Евгений Фёдорович.
— Ума не приложу… Дайте-ка подумать… Что, из-за Олеськи, что ли?
— Это одна из версий. Только у Тимофея вашего эта версия не созрела, поэтому он пытался из парня выбить причину. И остальных дуралеев малолетних он к этому привлёк. Как вы думаете, кто из ребят там был?
— Наверняка не обошлось без Лёхи Рысева и Дениса Певунова.
— Точно так. А ещё Василий Леонов в этом участвовал.
— Как, и Васька?
— Да.
— Вот сюрприз для его батьки!
— Так что они вчетвером над Ванькой потрудились!
— Вот сучье отродье! Справились вчетвером с сопляком! Что ж Тимка один с ним не мог разобраться?
— Они могли и не справиться, но только он им сопротивления не оказывал!
— Как же так? А почему же?
— А вот так! Да кто ж его знает?
В комнату воротилась Клавдия Семёновна и заговорила первой:
— А, вы всё беседуете? Я уж и корову домой привела и покормила её яблоками, и подоила. Молочка хотите парного, Евгений Фёдорович?
— Нет. Благодарю покорно. Шустро вы. Мы не так уж много обговорить успели.
— И что? Все вопросы решили? — спросила женщина, усталою рукою снимая косынку и приглаживая волосы.
— Нет, не все. Не убивал Ваньку ваш Тимофей Захарыч.
— Как так?
— Рысев с ножом его обогнал. А Певунов толкнул на нож.
— Вот тебе на…
— Но, если бы Тимофей отпустил пацана с миром, а не затеял эту возню с пленом и пытками… Ну, сами понимаете. Если появятся какие-нибудь ещё вопросы, я знаю, где вас искать. Возьмите мой рабочий телефон на всякий случай. — Следователь вынул из кармашка папки визитку и положил на стол. — Позвольте, я у вас тут ещё бумагу маленько помараю, а вы пока ужинайте. Не обращайте на меня внимания. Я после вашего молочка совсем не голоден.
Евгений Фёдорович достал снежно-белую бумагу, разместился с ней на дальнем краешке, чтобы не мешать хозяйке накрывать на стол, и начал быстро писать. В начале он задал им ещё несколько вопросов о возрасте и месте рождения, паспортных данных. А потом молча писал. В общем-то, протокол получился не слишком длинным и содержательным. Все интересные истории, кроме личных качеств убийцы и того, что всё-таки нашлась женщина, которая его в самом начале взрослой и независимой жизни обидела, он опустил.
У Глуховых на ужин не было никаких кулинарных изысков: была сухая круглая картошка, приправленная сливочным маслом и укропом; был салат из крупно порезанных помидоров и огурцов с репчатым луком и подсолнечным маслом; мясное вовсе отсутствовало; после картошки с салатом пили простоквашу с плюшками, выпеченными самой хозяйкой в русской печке.
— У меня теперь дачники не будут брать ни молока, ни яиц, — пожаловалась хозяйка.