Ванечка и цветы чертополоха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Женька, помнишь, я тебе рассказывал, как с мамкой познакомился?

— Да, пап, ты тогда поспорил на ящик водки…

— Что сдвину экскаватор голыми руками. Ну, ты молодец, не забыл.

Фёдор Андреевич сидел за рулем «Москвича». За окном проплывал металлопрокатный завод: железобетонный серый забор, серое с большими окнами здание пропускного пункта, снова забор. Впереди виднелся переезд. Семья Палашовых делала обкатку новенького автомобиля. Они три года ждали этого замечательного дня, стояли в очереди, копили деньги. Поддатый отец, когда Женька приходил домой ободранный и прокуренный, грозился: «Вот купим машину, хрен ты у меня сядешь за руль, голодранец. Видишь дулю?» Он хватал парня за кудрявый загривок и тыкал кулачищем в нос. «Оставь мальчишку в покое, — вступалась мать, — будто сам не был таким».

— Ну что, Женёк, хочешь поводить? — Фёдор Андреевич совсем забыл, что у сына распухли сбитые руки.

— Пап, — и он показал отцу распухшие кулаки. Но поводить ему страсть как хотелось, и останавливали его не саднящие руки, а досада на отца, который, не разбираясь, отлупил его за драку в школе. Это в тринадцать-то лет!

Фёдор Андреевич мельком взглянул на сына и вспомнил.

— Ну да. Конечно. Слушай, и чего ты влез заступаться за эту дуру Люську? Яблоко от яблони недалеко падает.

— Нет, отец, она не такая, — злобно проговорил Женька, — не такая, как её мать.

Женя представил маленькую хрупкую Люську, свою одноклассницу. Как побледнело без того белое личико, как растерянно дрогнули светлые кудряшки, как она отступала к стене в коридоре школы, когда в лицо ей кричали мальчишки: «Твоя мать — шлюха! И ты сама такая! Шлюха! Ха-ха! Проститутка!» Они шикали и шипели, разбрызгивали слюной. А началось всё с того, что мальчик-отличник, который сидел с ней за одной партой, подхватив заразу слухов, демонстративно попросил её отсесть. Закончилось уже травлей. После урока девочки, гордо задрав носы, друг за другом выплыли из класса. Мальчишки, дождавшись, когда поникшая Люся выйдет, набросились на неё, подобно цепным псам: лают, а укусить не могут. Женька сначала не придал большого значения заговорщицкому шепоту среди одноклассников и вытолкался из класса вместе со всеми ребятами, следуя за девочкой. Но, услышав обвинения, увидев обозлённые лица и беспомощность Люськи, он метнулся между ней и остальными.

— Замолчите, — закричал он, — вы ничего… ничего не понимаете.

Ребята слегка отпрянули.

— Ха-ха. Палашов, ты что, уже того с ней, что ли? — смеялся Толик.

— Не твоё собачье дело, Семёнов.

— Ты в глаз захотел, Палашов? На, получи.

И Толик махнул Женьке по лицу кулаком. Началась потасовка, в результате Женька ударился головой о стену и больше не понимал происходящего.

Очнулся он уже в школьном медпункте на кушетке. Рядом сидела Люська. Она запричитала:

— Женечка, ну зачем ты полез, ведь они правы. Я… я недостойна. Я…

— Не может быть, Люська, ты не такая, ты не должна быть такой.

Он хотел встать и взять её за руку, но перед глазами всё плыло, и Люська всё удалялась и удалялась, словно она могла оторваться от кушетки и улететь.

— Не улетай, Люська, подожди, я хочу тебе сказать…

— Ладно, ты поступил правильно, — одобрил отец. Но если бы не эта Люська, ты вёл бы сейчас машину. И потом она действительно не ангел.

— Федь, ну перестань. Ему и так досталось. Только посмотри на него. Потом, надо признаться, что нет среди нас ангелов.

Мама. Она всегда смягчает невыносимый нрав отца, весьма сомнительного поборника морали. Вот и сейчас, сидя на заднем сиденье, она не даёт грозе разразиться и обрушиться на Женькину голову. Ведь только мама знает таинство его рождения, она до сих пор помнит его таким, каким он увидел свет. Он был страшненький, с хохолком на голове и большими коровьими глазами, рассказывала она. И больше всего Варвара Сергеевна боялась, что он так и останется некрасивым, его будут дразнить и у него не сложится личная жизнь. Когда в медсестринской больницы она сдерживала крик наслажденья, когда она только зачала его, она поклялась себе и Богу, что будет любить его так, как никого другого, и сделает всё, чтобы уберечь его от взбалмошного мужа. Но со временем она заметила, как Фёдор, от прямого влияния которого Женя защищён ею, проступает в нём изнутри, через гены. Мальчик пошёл в отца. Красивый, худощавый, безудержный до самозабвения. Учился средне, с долей любопытства и старания. Курить начал с одиннадцати лет и, хотя много раз был за это наказан, не бросил. Мать опасалась, что он пристрастится к алкоголю, но он возненавидел пьянство, наглядевшись на пьяного отца. Ещё он не терпел несправедливости по отношению к слабым. Между тем, у него был холодный, гибкий ум.

— Ох уж эти женщины! — Фёдор Андреевич переключил передачу. — Когда я попал в больницу, с грыжей, а потом и простудился, как она мне делала уколы пенициллина! И выпивку помогала достать. Тогда уже я понял, Варя, что непременно женюсь на тебе. Но я что хочу сказать? Что, несмотря на все мои уговоры, и даже угрозы, мамка не отказалась… Ты понимаешь, Женька? …Не отказалась колоть чужие задницы!

— Так, Фёдор, давай не будем начинать.

— Почему это, Варвара Сергеевна? Вы стесняетесь сына? Думаете, он никогда не видел задниц? И сам не стоял голышом при всех в детском саду? Ведь было такое, Женька, было?

— Всё равно я ничего привлекательного не вижу в задницах и не понимаю твою ревность.

— Но ты понимаешь, как твоя мать была молода и привлекательна? Откуда я мог знать, что она там у себя на работе вытворяет?

— Установил бы за ней слежку.