— Я не знаю…
— Он же порядочный парень, он бы предложил.
— А вы предлагали кому-нибудь?
— Нет.
— Значит, вы непорядочный парень?
— Нет, непорядочный. Я же работаю в правоохранительных органах. Там порядочные ребята без шрамов на душе и теле не работают.
— Что в правоохранительных органах нет женатых мужчин? Зато вы смелый.
— Никакой я не смелый. Я просто везучий на всякую хрень. И вообще речь не обо мне.
— Тогда чего вы ко мне лезете с поцелуями, если я о вас разговаривать не должна?
— Прости. Минутная слабость. Я уже давно не лезу.
— Да. Как раз с этого утра больше ни разу не приставали.
— А что, надо?
— Нет.
— Вот и не напрашивайся!
Мила встала и отошла от него подальше, повернувшись спиной.
— Расскажи мне лучше, где и на кого ты учишься. Это для протокола, а не для меня лично.
Она обернулась.
— Для вас лично я бы слова больше не сказала.
— Да? А я надеялся ещё много слов от тебя услышать. Мне с тобой завтра часа четыре в одной машине сидеть.
— Можете и не сидеть. Вас никто не заставляет.
— Так. Ну, всё. Хватит! А то я за себя не ручаюсь.
— Что, бить будете?
— Да. Ремнём по заднице. И кто знает, куда это меня заведёт.
Он подошёл к ней вплотную. Она вздёрнула подбородок и вызывающе уставилась ему в глаза. Он смотрел на неё и думал: «Вот сейчас бы я тебя, язва, расцеловал. Да ты, похоже, только этого и ждёшь. Но нет, не дождёшься! Сначала: поцелуй меня, — а потом: но ты ведь обещал не трогать! Не на того напала!»
Он отошёл от неё к плите, возле неё стояли тарелки с остывающей едой. Евгений Фёдорович подхватил их и перенёс на стол, а бумаги положил на свободный стул. Подошёл к Миле и со словами: «Ни слова больше, а то аппетит и так испорчен», — нежно в поясницу подтолкнул её к столу. Она повиновалась, но ела так, словно уговаривала себя перед каждым кусочком проглотить его. К нему аппетит вернулся, стоило только приняться за еду.
— Мила, ты хорошо готовишь. Вкусно, — жуя, сказал Палашов.
— Мы ведь живём с мамой вдвоём. Рассчитывать больше не на кого. Или я готовлю, или она. Я её подменяю иногда.
— А с папой ты часто видишься?
— Можем видеться несколько дней подряд, а можем не встречаться месяца два. Но я звоню ему в любое время дня и ночи. Мама с ним чаще видится, чем я. Они любовники, с самого начала, сразу после развода. Смешно только, что они зачем-то это скрывают от меня. Но, конечно, я всё знаю. Правда, им ничего не говорю, поэтому они, наверное, думают, что им удаётся держать меня в неведении.
— Забавно — развестись, чтобы оставаться любовниками. — Палашов улыбался.