— Ловко, — бормочу я.
Он поднимает одну бровь и смотрит на меня.
— Возможно, это стоило мне отличного секса, что у тебя?
— Не секс, — отвечаю я, прежде чем подумать и закусываю губу.
— Очевидно.
Что ему, черт возьми, очевидно? Делаю еще шаг в его сторону и оказываюсь совсем близко.
— Заранее прошу прощения за то, что сейчас скажу, но мне очень нужна ваша помощь.
— Тебе что-то угрожает?
— Нет.
— Тогда мой ответ — «нет».
Я отстраняюсь и ошарашенно заглядываю ему в лицо. Он ведь даже не выслушал!
— Ты не оригинальна, могла бы придумать что-то получше.
Что-то получше? Да о чем он вообще? До меня начинает доходить.
— Вы же не подумали, что я к вам клеюсь?
По его выражению лица все ясно как день. Черт. Конечно, подумал. Нужно срочно исправлять положение. Количество выпитого не дает рассуждать логично, но видит Бог, я очень стараюсь.
— Это не вопрос жизни и смерти. Но у меня впервые выдалась возможность утереть нос подруге, которая считает, что такой мужчина, как вы, никогда не обратит на меня внимания. Она, конечно, права, — я говорю это, не глядя на него, и не вижу, как его бровь ползет вверх от этих слов, — но если вам не составит труда потанцевать со мной, то вы поможете мне выиграть спор. Я помогаю вам выиграть на работе, вы мне — в споре. Считаю, что это справедливая просьба. Для меня это действительно важно, — выдавливаю я и наконец поднимаю на него глаза.
Я, конечно, преувеличиваю, все это полнейшая ерунда. Но сейчас очень хочется, чтобы он согласился. Мне это просто необходимо, сама не знаю почему. Хотя знаю. Здесь Маринн, просверливающая взглядом мою спину.
— Я не танцую, Элизабет.
Все. Мои плечи бессильно опускаются. Я выдыхаю. Но лишь на секунду. Он прав, это ужасная идея, и я ещё более ужасна, если озвучила ее вслух, прямо в лицо своему боссу. Собрав остатки собственного достоинства, я в последний раз широко улыбаюсь, как бы говоря «ну ничего страшного», и разворачиваюсь. Пусть Маринн и победила, ему я такого удовольствия не доставлю. Дурацкий спор. Завтра мне будет невыносимо стыдно за то, что сейчас произошло. Но это будет завтра. Вероятней всего, меня просто уволят. Помимо опозданий, в мою трудовую книжку занесут запись о неподобающем поведении в отношении прямого руководителя. И будет некого винить в этом, кроме себя самой. Никто меня не заставлял.
— А я танцую, причём неплохо, — вдруг встревает в разговор парень, сидящий справа от Стоуна. Я резко останавливаюсь, ещё не успев отойти далеко от них, и оборачиваюсь на звук голоса.
— Закрой рот и отвернись, — сквозь зубы говорит Эндрю.
Парень, на вид мой ровесник, сидит, слегка покачиваясь на барном стуле и широко мне улыбается. Мужчину рядом игнорирует. Видимо, чувство самосохранения напрочь отсутствует. Взгляд Стоуна, обращённый в сторону соседа, ровно, как и взгляд его спутницы в красном пару минут назад, готов сжигать на месте. Мне становится смешно. Опять полезет меня защищать? Сам танцевать отказался, вот пусть теперь любуется!
— Отлично! — слышу я свой чересчур бодрый голос, и парень с готовностью спрыгивает с барного стула.
— Даже не мечтай, — отрезает ледяным тоном мой босс, не сводя глаз с очевидно возомнившего себя бессмертным типа. — А ты, — он переводит взгляд на меня, — еще одна такая выходка — и отправишься домой.
Я фыркаю и гордо расправляю плечи. Нечего тут мне указывать! Стоун медленно поднимается со своего места. Ему-то не нужно специально приосаниваться. Он возвышается над нами, готовый выполнить свою угрозу прямо сейчас. И что-то подсказывает мне, что я пожалею. Очень и очень сильно. Зарычав от бессилия (боже я что, действительно сделала это вслух?) резко разворачиваюсь на месте и быстрым шагом направляюсь к своему столику.
Невыносимый человек! Набираю в грудь воздуха и морально готовлюсь к желанию, которое выдаст мне Маринн. Боюсь представить, что она там придумала. Очевидно, это будет что-то ужасное. Мне уже нехорошо.
Вдруг кто-то берет меня за руку и останавливает, разворачивая лицом к себе. Я уже готовлюсь резко сказать пару ласковых, но вовремя закрываю рот. Эндрю Стоун собственной персоной.
— Не спеши ты так — несколько растерянно произносит он, затем несколько секунд задумчиво смотрит мне в глаза, как будто что-то решает и наконец тихо произносит — один танец.
Один танец. Звучит как приговор. Мне. Завороженно смотрю на высокого мужчину, держащего мою руку. Он увлекает меня за собой в самую гущу танцпола, где пары плавно покачиваются под медленную композицию. Кажется, это Стинг.
Мы останавливаемся. Его свободная рука касается моей талии и привлекает меня к себе. Прикосновение к коже — обжигает. Второй он продолжает держать меня за руку. Наши пальцы мучительно медленно переплетаются. В голове воют сирены. Как их отключить — неясно. Такая большая и теплая ладонь. Я тону в ней.