-Вы сами все видите, - мрачно цедит подполковник, - добавить мне нечего.
-Вижу, - сухо кивает головой генерал, - Все вижу, а еще я вижу, что даже в таких условиях, часть выполняет поставленные перед ней задачи, а личный состав не превратился в грязную толпу …, а сохранил воинский дух, и дисциплина у вас не показная, а настоящая, такая у нас только на фронте была. Вы подполковник, настоящий командир и офицер. А со снабжением я разберусь.
Комбриг от неожиданности, даже уставную фразу «Служу Советскому Союзу!», не сказал, только покраснел немолодой мужик, как красна девица. А Настоящий Генерал дальше пошел, по жилым палаткам, по автопарку, по кухням и складам. Думаете вру? Так я сам этот разговор слышал, а до этого про наше житье бытье рассказывал и Генерала пищей угощал.
Почему я с заглавных букв его звание пишу да Настоящим называю? А сдержал он свое слово. Через неделю после его убытия к нам колонна грузовых машин подошла, а потом через день постоянно машины стали колонами приходить. Все сменили, палатки, кровати, матрасы, постельное белье, обмундирование, все новое привезли. Технику новую пригнали, все стрелковое вооружение поменяли, продовольственное снабжение улучшилось. Полевыми банями и вошебойками снабдили. Модули (сборные домики) стали строить. И такие комиссии и генералы бывали, не только одна сволочь в генеральских чинах ходила, нормальных командиров тоже хватало.
[1] ПКТ – Пулемет Калашникова танковый
[2] Башенный стрелок – правильно оператор- наводчик
[3] Главком Сухопутных войск генерал армии Павловский
Глава 14
Афганистан. Провинция Пактия.
1982 год от Рождества Христова
1403 год по хиджре - мусульманскому летоисчислению.
С марта 1982 года духи из Пакистана поперли, обученные, хорошо вооруженные, а наше дело закрыть тропы и перевалы, не пропустить. Да как закроешь то, на каждую тропу пост не поставишь, а троп в горах не меряно и не считано. Старались, как могли, из операций не вылезали. Только ладонью такие пробоины не заткнешь, а вот руки замочишь.
Замочишь… Вот и мочили мы ручки в своей и чужой крови. Пороха нанюхались до тошноты. Повоевали, под такую, брали мы духов, и они по нам стреляли. Но сказать, что особенно тяжелые бои были, не скажешь. И бойцы в нашей роте, бывшие мальчишки, тоже ко всему помаленьку привыкли. Выучились, воевать и выживать, ну и злобы тоже набрались, тоже дело не последнее, без злости трудно воевать. Боевых потерь у меня во взводе не было, а вот желтуха была, от нее не спрячешься, не спасешься. К марту из пятнадцати бойцов, во взводе только восемь осталось. Учеба как таковая уже закончена была, гонять личный состав почти перестали. Дальше кто кем станет, это уже от личных качеств каждого солдата всё зависит, а основам их уже обучили.
Сходили на операцию отдохнули, хозяйственными работами позанимались и опять: вперед в горы, вот и вся служба. После полутора лет войны интуиция у меня обострилась, вот засады и чуял всеми «фибрами души», в головной заставе мой взвод всегда ходил, полагался на мое чутье командир, вот потерь у нас в роте и немного было. Не пёрли мы на рожон. В бессмысленные и безнадежные бои не ввязывались.Было такое, что и отступали, не драпали, а именно отступали. Постреляем и сваливаем. Судите? Да, как хотите! Вот только не всегда есть смысл «стоять насмерть». Да и ради чего? Зато потерь у нас в роте мало было, берегли мы личный состав, пацанов и их матерей берегли. Да и себя тоже, если уж совсем честно, нам до дембеля только пару месяцев оставалось. Обидно было умереть в самом конце службы. Берегли, вот только не всегда получалось…
Возвращались с очередной операции. Тихо и мирно все прошло. В горах постреляли, попугали духов и назад. Небольшой горный кишлак, что стоял у нас на пути, мы стороной решили обойти, чтобы не завязнуть на его узких изломанных улочках. Двигаясь походной колонной по тропе в обход, шли с интервалом в два три метра между бойцом. И вот тут-то из крайнего двухэтажного дома, по нам из пулемета огонь открыли. Нет на тропе укрытия, мы на тропе как мишени на стрельбище. Двести метров до дома. Первая очередь поверх голов прошла, видать неопытным был пулеметчик – дух. Легли. Счет на секунды пошел. Вот сейчас возьмет дух правильный прицел, поведет стволом, нажмет на спусковой крючок и смертными стонами да воплями раненых закричит вторая рота, эхом откликнутся материнские плачи дома. Кто меня дернул черт или ангел не знаю, но уж точно не героизм как его в книжках описывают. Вскочил и бегом петляя зигзагами побежал к дому, а пулеметчик на меня огонь перенес, только не может он на упреждение взять, не может угадать в какую сторону рвану, вот и мимо посвистывает смерть, пока мимо, а тут бегу и звук выстрелов слышу, а посвиста пуль, нет. Смотрю, а от первого взвода к дому Хохол бежит, пригибаясь зигзагом, вот дух на него огонь и перенес. Сколько секунд прошло, пока я до стены дома добежал, не считал. В мертвое пространство попал, только сердце колотиться да воздуха не хватает, и ноги как обмякли. И Хохол добежал, ртом воздух глотает, дышит, не надышится, грудь ходуном ходит. А дальше все просто и совсем не страшно, это для его пулемета пространство мертвое, а для наших гранат нет. Закидали мы его гранатами, с двух сторон. Вот он и замолк, навсегда, пулемет весь искореженный, а сам … не стал я его рассматривать, сам жив и, слава Богу. Как есть, так и говорю, не было у меня никаких чувств, когда к дому бежал, не было, вот только и выбора тоже не было. Один хрен не спрятаться было на той тропе, лежал бы страхом парализованный, так все равно бы убили. Не убили. Просто повезло мне. Неопытный был пулеметчик – дух, плохой стрелок, вот и остался я в живых, и в роте потерь не было.
Глава 15
Афганистан. Провинция Пактия.
1982 год от Рождества Христова
1403 год по хиджре - мусульманскому летоисчислению.
Дорогой сыночек!
Я уже дни считаю, когда ты вернешься. Так по тебе соскучилась. Уже и одежду тебе всю новую купила, на размер больше, чем та которую ты до армии носил. Ты же сильно вырос наверно! Даже поверить не могу, что ты такой большой стал и уже сам солдатами командуешь, ты уж их не обижай, помни, у них тоже мамы есть. Я уже и в институт сходила все программы собрала для вступительных экзаменов. Сыночек, ты попроси своих командиров пораньше тебя отпустить, тебе же еще к экзаменам готовиться надо. И не забудь взять характеристику. Ты слышишь? Не забудь, а то ты у меня такой рассеянный. А дома у нас все хорошо. Я не болею, работаю. Мне отпуск обещали дать, когда ты вернешься. Возвращайся скорей.
Целую, твоя мама.
28 марта 1982 года приказ № 85 Министра обороны: Уволить в запас призыв весны 1980 года. Дождались! Да пошла ты теперь на хер военная служба! Мы уже граждане, а не солдаты. Все! С нас хватит. Со всего батальона дембеля собрались отметить этот праздник, перепились водки и браги, в воздух из автоматов и пулеметов стреляли. Салют, вам ребята! Со всех видов стрелкового оружия, салют. Сигнальными ракетами, салют! Мирным огнем разукрашено ночное небо, не смерть, радость несут запущенные к звездам красные трассера. Как же от нашего призыва мало ребят осталось в первом батальоне, всего-то человек пятнадцать. Пьяные, счастливые. Для нас все кончено. Осталось только гадать, кто в какую партию на отправку попадет. А пока, можно валяться на койках и мечтать, нас уже не трогают, к службе не припахивают и расцветают в апреле красные маки в горных долинах Афганистана.
-Строится батальон! – доносится крик дежурного по батальону
-Строится вторая рота!- кричит снаружи палатки дневальный.
Лениво поворачиваюсь на койке с бока на бок и смотрю как выбегают на построение бойцы. Вчера я узнал, что попал в первую партию, отправляющуюся в Союз. Почти месяц, следуя незыблемой армейской традиции отдаю свое пайковое сливочное масло молодым солдатам: «Вам еще служить, а мы дома вволю пожрем. Кушайте внучки, дедушка угощает». Неделю назад сдал командование взводом вновь прибывшему лейтенанту и меня уже ничего не касается.