А где-то коньячок и осетринка
И пива запотевшего бокал
А в речке Кокча водится малинка
Костлявей рыбы в жизни не встречал
Негромко продолжает напевать Васёк и снова рисует, а у меня в животе заурчало. Осетринка, пиво, коньячок, как жрать то охота.
-Слышь земляк, а как бы нам выпить да пожрать раздобыть, - отрываю я Васька от искусства.
-Пожрать запросто достану, а вот выпить …
-Пехота, чмо ты и есть чмо, - с оттенком пренебрежения укоряю я Васька за то, что среди ночи он не может раздобыть выпивку.
-Сам ты … - матерится Васёк, защищая честь и славу своего рода войск.
Ранен Васёк в левую руку, это только и спасло его от моего гнева, когда я услышал, какими да еще и разэтакими являются «потешные» десантные войска вообще и я в частности.
-Где у вас фельдшер квартируется? – подавив гнев, интересуюсь я.
-Тут же в ПМП в жилой палатке, - злобно, все еще держа обиду отвечает Васёк.
-Зови дневального, пусть он нам его сюда представит,
-Зачем?
-Выпить хочешь?
-Ну!
-Тогда зови,
-Дневальный! – резким коротким выкриком зовет Васёк.
Дневальный, по виду недавно призванный солдатик прибежал, молча выслушал приказание и убежал. Минут через тридцать приходит фельдшер, заспанный недовольный, раскормленный.
-Помираешь что ли? – пренебрежительно язвит он.
-Без водки и жратвы помираю, - нагловато усмехаюсь я, - хреново у вас тут тоска, одна.
-Да ты что совсем охренел? – аж надсаживаясь от возмущения, заорал фельдшер, - Ты меня за этим вызвал!?
Беру с койки свой пулемет. Глаза у фельдшера округлились, сытое круглое толстощекое лицо, как похудело и враз опало.
-Ты чего? – растерянно бормочет он, - я ж тебя перевязывал, лечил, ну успокойся, давай я тебе укольчик сделаю.
-Ширяться не буду, - решительно отказываюсь я и указательным пальцем в деревянном прикладе своего пулеметика ковыряюсь.
В прикладе РПКС-74 специальное отверстие предусмотрено, образцовый военнослужащий хранит там оружейный пенал с приспособлениями для чистки оружия. Образцовым я никогда не был, а в отверстии храню всякие интересные малогабаритные штучки. Именно по этой причине, с личным оружием стараюсь не расставаться. Ага вот нащупал. Вытряхиваю крохотный завернутый в масленую тряпочку сверточек. Разворачиваю. А там отделанный синей эмалью золотой мужской перстень. Мне его дух подарил. В плен дух попал, ну и понимал, что все равно перстень отнимут. Даже если наши не тронут, то перстень после передачи духа местным, ХАДДовцы[1] все одно отберут, а то ещё и пристрелят пленного чтобы не возникал. Я не просил, он сам снял, сам отдал. Зато я его живым довел и проследил, чтобы его не тронули охочие до расправ ХАДДовцы которые со стороны царандой участвовали в операции. Так что квиты. По-моему, конечно.
Показываю золотую цацку фельдшеру, называю цену: пол-литра медицинского спирта, пять банок тушенки, блок сигарет, две упаковки анальгина.Дешево конечно, почти задарма, но ведь у всех так: тяжело пришло, легко ушло. Чего его жалеть, живы будем ещё добудем.
-Настоящий? – колеблется фельдшер, рассматривая трофей.
-У тебя соляная кислота должна быть, вот и проверь, - оставив пулемет и развалившись на кровати, вполголоса предлагаю я.
-Договорились, - пряча перстень во внутренний карман, решился фельдшер.