– Что за операция?
– Ну, какая-нибудь. Разрежут врачи, например, удалят флегмонозный аппендикс, зашьют. Поможет?
– Наташа, что за чушь. Кто же даст себя резать, чтобы потом зашивать?! А, у вас еще нет целительского дела. Лечат не так, маг-целитель ускоряет регенерацию.
– А если рана ножевая, и надо придержать чем-то края?
– У магов ножевая рана? Где вы такой ерунды набрались, даже интересно. Обученный маг не будет бегать с ножом, ему это без надобности.
– О, господи. Хорошо, пусть слабый маг. Неважно, вот привезли человека с ножевой или похожей раной, что тогда?
– Я же сказал – ускоренная регенерация!
– А если попало что-нибудь в рану, щепка, к примеру, и надо ногу разрезать и вытащить инородное тело.
– Наташа! Третий раз говорю – ре-ге-не-ра-ци-я! Кто же полезет в самого человека? Если организм не справляется, значит, жизненных сил не осталось.
– А, поэтому целители не смогли помочь Олиному отцу, да?
– Разумеется. Вероятно, слишком много ран.
– А в любой нашей больнице ему бы раны зашили. Конечно, там еще целый комплекс восстановительных мер.
– Ужасный мир! Разрезать живого человека! Даже не рассказывайте. Значит, так: шкурку готов выкупить остров целителей. Триста тысяч. Можно поторговаться, накинут еще тысяч двадцать-тридцать. Продавать?
– А почему бы им самим не поохотиться?
– Не волнуйтесь, они уже там. Продавать?
– Магистр, – выпалила я, – мне надо срочно домой попасть.
Он развернулся и смотрел на меня, не отрываясь. По-моему, даже ужасался, вон как глаза блестят. Значит, молодежь, доверяющей академии, мы не бережем, а рану зашить – кошмар и ужас.
– Вы что, хотите бросить учиться?
– Нет, теперь точно нет. Но очень хочу повидать родителей. Боюсь, ваши элитные маги запустили ненужные слухи, доверия им нет. У нас не афишируют, в смысле, никому не рассказывают, что дети приемные. Существует специальный закон. А если кто-то у нас узнал, маги поступили просто подло. Что, собственно, и не удивительно.
– Почему?! Это же такая честь – приемные дети. Увеличение численности рода, а сильный род – возможность личного острова у каждого.
– Магистр, я из другого мира. У нас столько несовпадений, даже в мелочах, понимаете? А это уже серьезно. Очень серьезно. Мне необходимо попасть домой. Я допускаю мысль о переезде моих родителей куда глаза глядят. Мне надо успеть их повидать.
– Вот даже как… я подумаю. Один-два дня. Свободны.
– А шкурку пока не продавайте, магистр. Пожалуйста. Я тоже подумаю.
Вернулась к себе, легла на кровать. Никого нет, как хорошо-то. Что касается шкурки, тут стоит выяснить, а не выгоднее продать ее по частям. Лучше бы вообще аукцион устроить, но нет времени. Да и желания.
А вот по поводу портала… надо бы магистров поторопить, а то они по делу думают долго-долго. Быстро только лезут, куда не имеют права.
К вечеру прибежал Таранский и с порога заявил: