— Зажрались твои американцы, — сделала вывод мама, выслушав все о гаражной распродаже.
— Просто мы ещё не привыкли, — сказал я.
— И не надо, — сказала мама. — Дело же не только в деньгах, сынок.
— А в чём?
— Ну вот есть у тебя деньги, — терпеливо объяснила она. — Ты думаешь так легко пойти в мебельный магазин, даже если он в Москве, и купить то, что тебе нужно? Ха-ха. Жили мы в Москве, когда папа в академии учился, помню. Нет уж, спасибо. Хотя что-то можно и оставить, ты прав, — она хитро посмотрела на меня. — Например, твой секретер. Старенький он уже. А, как считаешь? Новый купим.
Я тут же понял, что секретер мне жалко. Он и впрямь был старенький, мне уже пару раз приходилось чинить крепления, которые держали рабочую крышку, но я к нему привык и даже полюбил. Нет, только не секретер.
— Ты права, мам, — сказал я. — Расслабился в Америке. Ладно, забираем всё, а там поглядим.
— Вот, — удовлетворённом заметила мама. — Теперь я слышу слова не мальчика, но мужа.
Так вот за сборами и подошёл день отъезда. Со всеми, с кем мог и хотел, я попрощался заранее. Даже с Иркой Шуваловой, которую встретил накануне, когда обходил Кушку с подаренным цэрэушниками фотоаппаратом.
Мы столкнулись у Полтавских ворот. Я фотографировал, а она шла в город (её дом был за воротами, ближе к границе). Выросла с тех пор, как мы не виделись. Похорошела. Не девчонка уже шла по улице — молодая девушка.
— Привет! — поздоровалась она.
— Привет! Ну-ка, встань здесь, — я показал.
— Зачем?
— Фотография на память, — я попятился, приникнув к видоискателю. Ага, вот так, и солнце нормально падает.
— Внимание, улыбнись, сейчас вылетит птичка!
Ирка засмеялась, показав белые ровные зубы.
Я нажал на спуск.
Щёлк!
— Не уходи, ещё разок…
Щёлк, щёлк.
Теперь, пожалуй, хватит.
— Слышала, уезжаешь? — спросила она.
— Да. Отца в Москву перевели.
— А насчёт Америки… Правда, что тебя похищали?
— Ага. Правда.
— Расскажешь как-нибудь?
— Могу сейчас. Как раз гуляю.
— Я к тётке иду. Если проводишь…
Тётка её жила на другом конце Кушки, под сопкой с «Алёшей».
— Пошли.