— Я сожалею о том, что мне пришлось сделать, чтобы защитить тебя, но мне не жаль, что я уберёг тебя от него. Я сделаю всё возможное, чтобы ты была в безопасности, я тебе это обещаю. Просто доверься мне ещё раз, Мэрайя.
— Дэл…
— Нет, послушай. Я дышу тобой. Ты живёшь внутри меня навсегда, — он поднимает рубашку, обнажая красивую татуировку с изображением осеннего дерева, а рядом на скамейке под деревом лежит камера.
Я задыхаюсь от переполняющих меня эмоций и оглядываюсь назад, в сторону своей спальни, отстраняюсь от него и спешу схватить со стола альбом для рисования. Я перелистываю страницу и убеждаюсь, что это фотография, которую я нарисовала сразу после фотосессии. И снова гордость и разочарование борются за власть в моём сознании.
Я возвращаюсь в гостиную и подталкиваю к нему альбом для рисования.
— Ты думаешь этим сразить меня? Это значит, что ты был в моём доме без моего разрешения.
— Прости, Мэрайя. Это просто хороший рисунок, и он доказывает, что тот день повлиял и на тебя тоже.
Мои щёки краснеют. Никто никогда не был таким одновременно оскорбительно-честным и милым. Это вызывает во мне неоднозначную реакцию, и я не знаю, что с этим делать. Он видел, как я рисую на бумаге, — это замечательно. Я просто не ожидала, что мой рисунок окажется на теле моего сталкера. То есть, одного из моих сталкеров.
— Я ненавижу тебя за то, что ты сделал.
Я изучаю свои ноги, прежде чем позволить своему взгляду встретиться с его.
— Но я люблю тебя за то, что ты думаешь, что мои глупые рисунки достаточно хороши, чтобы набить их на своём теле.
— Они не глупые.
Я шагаю вперёд, желая оказаться к нему ближе. Такое ощущение, будто я стою на краю обрыва. Если я сделаю ещё пару шагов, то смогу обрести что-то прекрасное, но я также рискую повредить своё сердце.
— Откуда мне знать, что всё остальное время это был ты?
— Тебе нужно, чтобы я напомнил тебе, как ощущался мой пирсинг на члене, когда он задел твою киску?
Я забыла о красивых чёрных штангах под его членом. Было трудно сосредоточиться на них, когда меня преследовали и принуждали, потому что такой опыт заставил меня чувствовать всё сразу. Но я определённо почувствовала их, когда мы были в холодильной камере. И он прав. У человека, который взял меня в лесу и на работе, были одинаковые чёрные штанги.
— Может быть, ты хочешь почувствовать это в глубине горла, чтобы освежить память? — спрашивает он. Мы стоим так близко друг к другу, что его тёплое дыхание ласкает мою макушку.
Моё сердце застревает в горле. Он такой грубый по сравнению с человеком, которого я помню на съёмках. Это я так влияю на него? Или он так влияет на меня? Он меня обидел, бросив меня после фотоссесии, и я злилась на него, но всё же я отдалась ему, даже если не знала, что это был он. Я была в его руках, и я скучаю по этому чувству.
Я скучаю по нему.
— Да, я хочу, чтобы ты напомнил мне.
Его руки ложатся мне на плечи, толкая меня вниз на колени. Я сталкиваюсь лицом к лицу со своим рисунком, когда он поднимает подол рубашки, чтобы расстегнуть джинсы. Я рассматриваю татуировку. Мне бы хотелось сделать линии чётче, но откуда мне было знать, что мой рисунок в конечном итоге будет увековечен на его теле?
Его пальцы пробегают по моим волосам, затем он сжимает их, посылая приятную боль по коже.
— Вкуси свой кошмар, Венти.
Его прозвище для меня согревает. Моё прозвище для него возбуждает.
— Мой кошмар, — повторяю я, прежде чем он просовывает свой член между моих губ.
Его член кажется мне знакомым во рту. Это он. Человек, которому я отдала себя. Человек, которому я позволила преследовать и охотиться за мной. Он принял мои извращения и позволил мне прожить их вместе с ним. Этот член безопасен для меня, даже если и принёс мне неприятности.
Кончиком носа, я слегка касаюсь татуировки, наклонив голову ниже, я понимаю, как потрясающе смотрится картина на его теле, нарисованная моей рукой. Я связана со своей музой ошеломляющим образом, и я уже никогда не буду прежней. Его тело внезапно стало моей фреской, и мне хочется излить на него своё удовольствие.
Он держит мою голову неподвижно и берёт на себя инициативу, когда я давлюсь его членом, пока он трахает меня в горло. Пирсинг задевает чувствительную кожу прямо за задней частью языка. Мои глаза слезятся, но я не останавливаю его. Я хочу, чтобы он использовал меня.
Он вытаскивает член из моего рта и поднимает меня на ноги, вытирая слюни, стекающие с моего подбородка.
— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, кошмар, — шепчу я, когда он оттягивает назад мою голову, рассматривая меня.