Топ-модель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Неожиданно из груди князя вырвался глухой стон.

Глава 4

Когда в их номер вбежали полицейские, Линдсей в туалете извергала в унитаз все, что находилось у нее в желудке. Услышав в комнате громкие голоса, она набросила на себя одеяло и вышла из туалета. Во рту был неприятный горьковатый привкус, и ужасно хотелось пить. Возле кровати стояла по-прежнему бледная Сидни с пистолетом в руке и безучастно смотрела на лежавшего на полу обнаженного мужа. Тот истекал кровью и тихо стонал.

Линдсей чувствовала, что полицейские смотрят на нее, на Сидни, на князя и ничего не могут понять. Она плотнее укуталась в одеяло и готова была тоже застонать от ноющей боли в животе и кровавых ссадин на лице. Не находя в себе сил произнести хотя бы слово, она лишь молча таращила на них глаза, улавливая тихое всхлипывание сестры. Вскоре в комнату вошли еще два человека с носилками. Они быстро подняли князя, уложили его на них, накрыли простыней и вынесли из номера. Линдсей успела бросить взгляд на его посеревшее от потери крови лицо и черные волосы, слипшиеся от обильного пота. Он натужно стонал и слегка подергивал головой. Вокруг полицейских вертелся какой-то человек, очевидно, из управляющих, так как он ожесточенно жестикулировал и что-то бессвязно лепетал.

Один из полицейских, молодой человек с густыми черными волосами и огромными усами, решительно направился к Линдсей. Увидев его, она с ужасом отпрянула назад, инстинктивно отгораживаясь от него рукой. Тот остановился и что-то сказал ей тихим и спокойным голосом, но что именно, она понять не смогла. К нему тут же подошел другой человек, неплохо владевший английским языком.

— Вы слишком слабы, мадемуазель, чтобы спуститься вниз без посторонней помощи. Этот человек отведет вас к машине. Не бойтесь, он не причинит вам зла. Обещаю, мадемуазель, что все будет в полном порядке.

В полном порядке? Эта фраза похожа на бред, а произнесенная с сильным французским акцентом, кажется самым настоящим безумием. Она закрыла глаза и позволила усатому полицейскому подхватить ее на руки, отнести к лифту, а потом вынести из отеля «Георг V», где у обочины их поджидал полицейский автомобиль. Линдсей всю дорогу лежала у него на руках, молча прислушиваясь к вою сирены и тихому разговору между этим парнем и его коллегами на переднем сиденье. Затем кто-то стал заглядывать в машину, и она отвернулась, чтобы не видеть этих лиц. Что произошло с Сидни? Где она сейчас? Господи, даже не верится, что все это не кошмарный сон, а самая настоящая реальность! Невыносимая и гнетущая. Внутри все ныло и болело, но самая сильная боль исходила из души. Как она могла позволить себе вляпаться в подобную историю? Ощущение холода уже давно исчезло, но все тело продолжало дрожать. Человек, который держал ее на руках, продолжал что-то тихо говорить, и она отчетливо слышала все его слова, но ничего при этом не понимала. Перед ее глазами все еще маячило землистое лицо князя, перекошенное от боли и перепачканное кровью.

Вскоре машина остановилась, и полицейский офицер отнес ее в отделение экстренной помощи больницы Святой Екатерины. Она успела заметить вывеску над входом в огромное белое здание. Еще несколько минут — и она уже лежала на столе для осмотра, продолжая слегка дрожать. Усатый полисмен что-то сказал ей на прощание, а потом куда-то исчез, оставив ее на попечение докторов. Через минуту над ней наклонилась медсестра в ослепительно белом халате. Она что-то быстро говорила, но Линдсей разобрала только одно слово — «американка». Затем она увидела двух мужчин в таких же белоснежных халатах. Они склонились над ней, сняли с нее одеяло, и в этот момент она вдруг стала вырываться и громко кричать, закрывая лицо от стыда. Ведь она была совершенно голой, с ногами, перепачканными кровью и спермой. Господи, какой ужас!

Они справились с ней без особых трудностей. Один доктор крепко прижимал ее к столу, а другой тем временем раздвинул ее ноги и согнул их в коленях, приподняв чуть ли не до подбородка. При этом они оба что-то постоянно говорили ей, но она ровным счетом ничего не понимала.

Улучив момент, она приподнялась и сильно ударила кулаком в лицо одного из них. Тот пошатнулся и отпрянул назад, налетев на столик с медицинскими инструментами. Линдсей попыталась достать одеяло и прикрыться, но оно лежало слишком далеко от нее. На помощь этим врачам прибежал откуда-то третий. Вместе они снова прижали ее к столу и раздвинули ноги. А сестра в это время ласково поглаживала ее по щекам, предпринимая отчаянные усилия, чтобы хоть как-то успокоить разбушевавшуюся пациентку. Какое-то время доктора колдовали над ней, заглядывая в промежность, а потом один из них просунул в нее два пальца. Все ее тело пронзила резкая боль. Линдсей громко вскрикнула и снова попыталась вырваться, но на сей раз они были начеку. Его рука погружалась в ее тело все глубже и глубже, доставляя невыносимую боль. Она кричала, плакала, умоляла, но они продолжали делать свое дело, постоянно переговариваясь и не обращая на нее никакого внимания. Порой ей казалось, что он вот-вот вывернет ее наизнанку, но через некоторое время боль стала постепенно утихать.

Медсестра то и дело бросала на них сердитые взгляды и строго отчитывала, требуя от них большей деликатности. Правда, это тоже не помогло. Они устало огрызались, а потом один из них взял со стола длинный инструмент и быстро ввел его внутрь.

Операция продолжалась долго. Ей казалось, что прошла уже целая вечность с того момента, как ее привезли сюда и положили на стол. Они уверенно орудовали инструментами, лишь иногда обмениваясь мнениями по ходу дела. Линдсей видела, что иногда они хмурились, а иногда добродушно кивали головами, продолжая искусно манипулировать различными инструментами. Боль стала гораздо меньше, чего нельзя было сказать о незатухающем чувстве стыда и унижения. Один из докторов достал шприц с длинной иглой и сделал ей укол в бедро, похлопав ее при этом пониже спины, как это обычно делают с маленькими детьми или домашними животными. Линдсей устало закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон, ничего больше не ощущая, кроме желания поскорее забыться.

Очнулась она уже в больничной палате. На ней по-прежнему ничего не было, а ноги были широко раздвинуты. Линдсей громко позвала врачей и приподнялась на локтях, но в палате никого не было, кроме незнакомой медсестры, которая обмывала ей ноги теплой мыльной водой.

Это была молодая симпатичная женщина, добродушно улыбнувшаяся ей, когда поняла, что пациентка очнулась. Закончив свое дело, она по-дружески похлопала Линдсей по животу и сказала приятным голосом без какого-либо акцента:

— Не бойся, пожалуйста, все будет нормально. Мне велели помыть тебя и привести в порядок. Доктора самым тщательным образом осмотрели тебя и убедились, что никаких серьезных внутренних повреждений у тебя нет. Я очень сожалею, но через минуту мне придется сделать тебе еще один укол и дать несколько таблеток. Мы делаем все возможное, чтобы ты случайно не забеременела от этого негодяя. А сейчас постарайся лежать тихо и спокойно, пока я не вытру тебя. Вот так, хорошо. Ты все еще испытываешь последствия шока, и это вполне естественно. А эти чертовы доктора, они, похоже, насмерть перепугали тебя. Глупые мужчины. И это после всего, что с тобой случилось! Жизель сказала мне, что они обращались с тобой не очень деликатно. Мне кажется, они понятия не имеют, через какие страдания ты прошла. К тому же они очень спешили, так как сегодня у них много работы.

Мысли вихрем проносились в голове Линдсей. Она лежит здесь, в чужом городе, какая-то чужая женщина моет ее, а незадолго до этого ее изнасиловали, причем Сидни застрелила своего мужа… Что-то уж слишком много событий за столь короткое время. Она закрыла глаза и подумала, что было бы хорошо вот так же просто выбросить из головы все ужасные последствия ее встречи с князем. А медсестра продолжала тем временем беспрерывно тараторить, доказывая, что доктора не имели права так грубо обращаться с ней. Затем она стала рассказывать о каком-то американском парне, который попал в автомобильную аварию и был доставлен в больницу со сломанной рукой и многочисленными ушибами. Конечно, доктора были не правы, но их нужно понять, так как в это же самое время их ждали пациенты, пострадавшие гораздо сильнее, чем она.

Да, попасть в автомобильную аварию было намного хуже, чем оказаться изнасилованной каким-то подонком. Сестра принесла ей таблетки, а потом сделала укол в бедро и подождала, пока она не уснет. Еще какое-то время Линдсей слышала ее мягкий, мелодичный голос, действовавший на нее как гипноз:

— Меня зовут Энн О'Коннер. Я из Канзаса, но вот уже более одиннадцати лет живу в Париже. Я очень рада, что оказалась на дежурстве, когда тебя привезли к нам. Теперь у тебя будет возможность хоть с кем-то пообщаться. Здесь практически никто не говорит по-английски, даже медсестры. Это очень плохо, но, к сожалению, это так. У тебя на лице много ссадин и кровоподтеков, но серьезных повреждений, к счастью, нет. Кости целы, а это самое главное. Через пару дней все синяки полностью исчезнут. А сейчас тебе пора отдохнуть. Когда проснешься, будешь чувствовать себя намного лучше. А я к тому времени вернусь. Обещаю тебе.

Ей действительно стало гораздо лучше, когда она проснулась через несколько часов. Линдсей подняла голову и посмотрела в окно. Солнце уже стояло высоко в небе. Наверное, полдень, подумала она, смутно припоминая все обстоятельства прошедшей ночи. Они вернулись с князем в гостиницу поздно вечером, а потом… Она даже вздрогнула от того, что произошло с ней потом. В течение нескольких минут Линдсей не могла сообразить, где находится и кто ее сюда привез, а когда вспомнила все подробности, на глазах появились слезы. Ей очень хотелось взять себя в руки и успокоиться, но из этого ничего не вышло. Слезы ручьем текли по ее щекам, а горло сжимала обида и злость. Да и почему, собственно говоря, она должна сдерживать себя? В палате никого не было, и можно было немного расслабиться. Лицо по-прежнему пылало от ссадин, а внутри, казалось, кто-то перевернул все вверх тормашками.

Дверь палаты тихонько отворилась, но Линдсей даже голову не повернула в ту сторону. Скорее всего это пришел один из тех ужасных докторов, которые терзали ее измученное тело несколько часов назад. Они так рьяно орудовали своими длиннющими инструментами, что казалось, вот-вот вывернут наизнанку всю ее душу.

— Мадемуазель? — послышался осторожный мужской голос. — Вы уже проснулись, не так ли?

Этот человек говорил по-английски с легким акцентом, но его вполне можно было понять. Она лежала неподвижно, ничего не ответив и даже не повернув в его сторону голову. Может быть, он немного подождет и оставит ее в покое? Господи, пусть он уйдет поскорее!

— Мне очень жаль, мадемуазель, что вынужден нарушить ваш покой, но у меня нет другого выбора. Я должен выполнить служебные обязанности. Инспектор Гальвон из парижской полиции. Меня прислали к вам, потому что я более или менее сносно объясняюсь по-английски. Надеюсь, вы извините меня за ужасное произношение. Мадемуазель? Пожалуйста, вы должны ответить на некоторые вопросы. Очень сожалею, но ничего не могу поделать. У меня нет выбора. Впрочем, у вас тоже, насколько я понимаю.

Линдсей медленно повернула голову в его сторону. В ту же секунду на его лице проявилась целая гамма чувств — сперва удивление, затем жалость и сочувствие. Она поднесла руку к лицу и осторожно притронулась пальцами к ссадинам. Только сейчас ей припомнилось, что князь нанес ей множество сильных ударов кулаком в нижнюю челюсть.

— Он мертв?

— Нет, мадемуазель, — быстро ответил тот ровным и совершенно спокойным голосом, — он не умер. Ваша сестра не очень хорошо целилась в него. Князь ди Контини будет жить. Разумеется, пару недель ему придется поваляться в больнице, но его жизнь вне опасности. Давайте оставим его. Я пришел к вам не затем, чтобы обсуждать проблемы князя. В данный момент меня интересуете вы, мадемуазель. Пожалуйста, расскажите, что с вами случилось.

Линдсей угрюмо покачала головой, вытирая слезы. Откуда же они берутся, черт возьми? И почему так сильно болит горло?

— Пожалуйста, успокойтесь и расскажите все по порядку. Не спешите, у нас достаточно времени. Я знаю, что вам очень трудно. Соберитесь с мыслями.

— Вы не добьетесь от нее ничего вразумительного, — неожиданно прозвучал голос у двери. — Я сам вам расскажу все, что вас интересует, инспектор.

На пороге палаты стоял Ройс Фокс, как всегда солидный, строгий и уверенный в себе. Он появился так неожиданно, что Линдсей поначалу не поверила своим глазам. Ее отец примчался к ней, как только узнал о том, что случилось! Он знал, что сейчас ей нелегко и нужно подбодрить ее. Он все осознал и немедленно приехал. Ее охватило чувство облегчения, которое мгновенно смешалось с давно забытым чувством любви и прощения за все те обиды и оскорбления, которые он нанес ей раньше. Она попыталась сесть на кровати, но слабость во всем теле заставила ее вновь опуститься на подушку. Даже боль куда-то исчезла, вытесненная невыразимой радостью при виде отца.