– Разумеется, госпожа. Это мой дом… И ваш ведь тоже? Вы даже наша королева.
– Я родом не из королевства. И оно не мое.
Эма изобразила зевок.
– Теперь поспим.
Разговор настроил Эму на задумчивый лад. Она чувствовала, что королевское положение разделяет ее и посыльную, как тумба между их кроватями. Наконец сон взял свое, и она уснула, свернувшись под одеялом, но ненадолго: посреди ночи что-то внезапно разбудило ее.
– Эсме? Ты слышишь? – прошептала она, привстав на локте.
Эсме была уже на ногах.
– На крыше кто-то есть, госпожа.
Эсме высвободила застрявший в решетчатой створке ставень, и в комнату дохнуло ледяным ветром. Она вскочила на подоконник, затем повисла на водосточной трубе, молясь, чтобы та выдержала. С грехом пополам она влезла на покатую крышу, вскарабкалась по ней, цепляясь за мшистую черепицу, и увидела, как меж каминных труб и флюгеров скользит ловкая тень. Пока Эсме переводила дух верхом на коньке, тень уже приготовилась спускаться по дымоходу в комнату Эмы. Эсме побежала по коньку, как канатоходец. Ноги соскальзывали то в одну, то в другую сторону, и она чудом сохраняла равновесие, размахивая руками, как крыльями. В последний миг, добежав до трубы, чтобы как раз схватить тень за волосы, она оступилась и всем весом шлепнулась на противоположный скат. Эсме как могла пыталась удержать падение, ломая ногти, царапая руки и обдирая подбородок, но в конце концов рухнула в курятник. Жуткая боль пригвоздила ее к земле.
Возня разбудила и Симона, который, даже не постучавшись, выбил дверь к Эме плечом. Он застал королеву перед камином, с кинжалом в руке. Кто-то спускался. Он терся о стенки дымохода, и всюду разлеталась сажа. Вскоре в камине показался маленький черный силуэт. Эма не сомневалась ни секунды:
– Сири.
А кто же еще? Ребенок, способный пролезть в кошачий ход, пролезет и в каминную трубу. Одно поручение ей уже дали, а значит, могли дать и второе. Сири покосилась на нее с тревогой. Ей не говорили, что ее будут ждать. Как и не говорили, что же окажется в той комнате. Она еще никогда не видела такой темной кожи и таких белых зубов. Ведьма! Испугавшись, она поспешила покончить с поручением и быстро протянула руку к Эме – Симон грозно шагнул вперед, однако Эма удержала его, наставив на него кинжал, но не спуская глаз с девочки.
В руке Сири держала кожаный мешочек, который из-за резкого движения открылся сам собой. Из него посыпались и покатились во все стороны шарики: под кровать, в углы. Сири, воспользовавшись замешательством, выскочила в открытое окно.
Эма бросила кинжал на кровать и ринулась за ней. Прежние навыки тут же вернулись. Она ступила на вывеску, присела, повисла на ней, держась за заиндевевший железный край, и, замерев на миг без опоры, спрыгнула вниз.
Эма приземлилась на циновку перед входом. У Сири была перед ней серьезная фора, но зато ноги куда короче. Сири бежала прямо к Медвежьей Норе. Впереди их ждал провал, будто настоящий край земли, если не считать торчащих кое-где верхушек сосен. Эма быстро нагоняла. Она бежала изо всех сил, запыхавшись, и не слыша хриплого дыхания позади. Ее преследовал мужчина. Когда Эма поняла, что за ней гонятся, преследователь был уже совсем близко. Она вспомнила о данном Тибо обещании: только поговорить с Ирмой и тут же вернуться назад.
Но было поздно. Она гналась, за ней гнались. Останавливаться нельзя. Эма, напротив, прибавила скорость.
Сири скакала, как зверек, и не сбавляя хода неслась к оврагу. Прежде чем Эма успела схватить ее, она исчезла. А незнакомец сзади уже дышал в затылок. Замедлиться Эма не решалась, но сожалела о каждом шаге, приближавшем ее к обрыву. Что там впереди? Ответ не заставил себя ждать. Перед ней показалась верхушка сосны, а на ней – медведь.
Медведь тоже увидел Эму. Он пригнул дерево к краю оврага и, цепляясь за него когтями, точно по мосту, перебрался на землю. И тотчас ринулся на Эму, раскрыв пасть. Эма остолбенела, слыша топот сзади и видя перед собой приближающегося медведя. Зачем она только бросила кинжал на кровать? Придется защищаться голыми руками.
Преследователь добежал до нее. Эма приготовилась драться и не сразу поняла, что он пробежал мимо, не тронув ее. Он устремился навстречу медведю, раскинув руки, выставив вперед грудь, будто готовился пожертвовать собой.
– Нет! – крикнула Эма.
Но незнакомец уже схватился с медведем, рухнул с ним на землю. Оба рычали и катались по земле у самого края обрыва.
Эма отступила назад. Привести подмогу! Срочно! Но откуда ее взять? Кого звать? Вокруг ночь.
Человек и зверь замерли, став одним огромным комом шерсти. Эме послышался смех. Незнакомец поднялся, подтянул штаны и зашагал к ней, держа медведя за ошейник. Вблизи она узнала этого человека. Курчавая копна волос, борода во все лицо – Брюно Морван. Он приветствовал ее кивком.
– Аннабель, поздоровайся с твоим величеством.
Медведь скрестил передние лапы в подобии реверанса и пустил на землю струйку слюны. Эма стояла, разинув рот, и слушала, как стучит в висках кровь.
– Она, госпожа, так-то не злая, – объяснил Брюно, – но очень любит, когда ее щекочут.
Он указал на несколько звеньев цепи на ошейнике.
– Сири ее выпустила. Испугалась вас, бедняжка. Она всех боится.
– Кроме медведей.
– А, ну это само собой, госпожа. Медведи ее пальцем никогда бы не тронули. Она знает – она с ними спит.