Вдруг Тибо разом обмяк, будто очнулся от кошмара. Он смотрел на содеянное, не веря глазам. Проказа осел на пол как старое рыхлое тряпье. Кто его так изломал? Тибо, не желая знать ответа, скорее спросил:
– Кому продаешь свои идеи?
– Идеи, король? Кто тебе рассказал? У кого это рот дырявый? – ответил Проказа, будто мало его избили.
– У тебя, чума ходячая, сам всюду хвастаешь, направо и налево.
– Чем хвастаю-то? Уж точно не работенкой своей. Навоз из ушей уже лезет.
– К черту навоз. Речь про пчелу. И про того, кто не умеет плавать.
Проказа усмехнулся, заранее закрываясь руками, но Тибо сдержался ценой огромных усилий.
– Кто тебе платит? На что играешь?
Тибо обернулся к забившимся в угол игрокам.
– Что он ставит?
– Да… деньги, сир.
– Крупные монеты, сир.
Проказа поднялся на четвереньки, выплюнул зуб и отер рот. Потом медленно встал, держась за стену. Несмотря на кровавые подтеки, лицо его не теряло дерзости.
– КТО?! – прокричал Тибо.
Проказа дернул плечами. И даже как-то сумел ухмыльнуться. Проклятая ухмылка, проклятое лицо. Ярость захлестнула Тибо пенной волной – невозможно противиться. Он схватил Проказу за пояс, повалил на колени, потащил к жалкой занавеске, оборвал ее второй рукой. Заплывшее грязью окно не открывалось, и он выбил стекло локтем.
– А ну за борт.
– Нет-нет-нет, – взмолился Проказа.
На кулаки ему было плевать, но высота пугала до ужаса.
Марсовой стал неистово брыкаться, пытаясь высвободиться из ремня и царапая живот о торчащие осколки. Он видел мостовую, тремя этажами ниже, и поднявших на него глаза зевак, которые пошли за королем из любопытства. Он разобьется посреди улицы. Но если выдаст, будет хуже. Намного хуже. Каждый раз, когда кто-то из сторонников Жакара оступался, его наказание служило для остальных примером. Повидав таких примеров, он знал, что лучше молчать. Голова еще кружилась от спиртного, и ему казалось, что мостовая то приближается, то отходит назад.
– Давай, Проказа, соображай быстрее, мое терпение скоро лопнет.
– Я… не могу.
– Говори, как ты с ним общаешься, раз не можешь произнести имя моего брата.
– Самого его не увидеть.
– Кто посредник?
Неожиданно Проказа разрыдался. Ему стало страшно. Как никогда еще не было, за всю жизнь. Грудь сдавило, стало трудно дышать, тупая боль отдавалась в руке, затмевая остальную. Все сузилось перед глазами, мостовая пропала, он закашлялся.
Сбитый с толку Тибо занес его назад в комнату и уронил на пол. Проказа обеими руками стал давить на сердце, жадно хватая воздух. Наконец он узнал, каково это – сердечный приступ. Узнал, как чувствовал себя его отец, умерший так же, в его же возрасте, после такой же невзрачной жизни. Ему всегда было любопытно. Что ж, вот и его черед. Здесь, на грязном полу, среди разбросанных костей, перед другими игроками, которые презирают его так же, как он – их. Сколько еще минут? Секунд? Он впился испуганным взглядом в глаза короля.
– Из самых приближенных, – прошептал он и потерял сознание.
– Вот паршивец! – воскликнул кто-то из игроков.
Тибо потрогал Проказу носком ботинка и понял, что тот не дышит. Он присел рядом, чтобы осмотреть его.
– Сердце прихватило, – объяснил кто-то, – с ним такое не впервой.