Ночи становятся короче: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

8

Как-то, направляясь в Будапешт, я взял с собой и Марту, чтобы она могла навестить отца. Врачи ничего определенного не говорили. Предполагали тромбоз мозга. Половину лица у него перекосило, рот съехал вниз, а один глаз был парализован.

Правда, состояние его с каждой неделей улучшалось, и все уже надеялись, что тромб рассосется.

Однако этого не произошло. Более того, состояние больного вдруг резко ухудшилось. Он стал плохо соображать, все путал, а временами, напротив, рассуждал вполне здраво, например, о политике маодзедуновского правительства, которое завело народ в такое бедственное положение.

— Сытый голодного не разумеет, — говорил мой тесть в минуты просветления. — Вот им сейчас и понадобилась Сибирь с ее неимоверными богатствами. Но русские, разумеется, не дураки, чтобы отдать ее им. Каждый народ должен идти своим путем. Так как… как бы это сказать…

По выражению лица тестя я видел, что он потерял нить разговора и стал смотреть прямо перед собой. Марта начала гладить ему руку, говоря:

— Хорошо, папа, хорошо, поспи немного. Отдохни.

— Я не какой-нибудь… медведь, который ударился в зимнюю спячку… Ведь сейчас еще утро…

Мы с Мартой переглянулись: за окном было темно. Некоторое время мы сидели молча. Первым нарушил молчание дядюшка Берци:

— Еще недавно Гитлер разграбил многие страны, а что из этого получилось? Да и что дают эти скачки?.. Большой скачок, а потом все лопнуло… Таким путем вперед не продвинешься… — И, посмотрев на дверь, тесть произнес: — Обед, что ли, приносили бы скорее…

Ночевали мы у тещи. Утром я сказал Марте, что мне нужно заехать в министерство. А на прошлой неделе я заехал к вдове Пулаи, где мне отрегулировали тормоза. Я отдал ей тетрадь, которую она мне давала почитать, и от нее позвонил Кате. Я думал, что она самым решительным образом отклонит мое предложение встретиться, но, к моему огромному удивлению, она согласилась встретиться со мной на квартире ее матери. Встреча должна была состояться в этот же день.

Это была оригинальная квартира неподалеку от Цепного моста, с видом на королевский дворец. В гостиной на стенах, завешанных восточными коврами, красовались старинные сабли, щиты. В комнате стояли вращающиеся кожаные кресла на никелевых подставках.

На Кате было узкое трикотажное платье. На ногах — югославские мокасины.

— Подожди, я поставлю кофе, — сказала Катя и вышла, оставив меня одного.

Я подошел к стене и снял с ковра старинную кривую саблю. Вытащив саблю из ножен, увидел, что лезвие ее было безукоризненно блестящим. На лезвии была непонятная надпись на арабском языке. Возможно, это было изречение из корана. И сама сабля, и эфес, и ножны — все было сделано с большим вкусом.

— Эту саблю папе подарил в Румынии один видный политический деятель, — вдруг услышал я за спиной Катин голос. — Папа любил такие вещи. Еще он любил музыку Бартока и фольклор…

Катя села в кресло, закинув ногу на ногу, и сказала:

— Сейчас принесу кофе. Садись, Пишта.

А я все стоял, держа саблю в руке.

— В школе я не любила венгерский язык, математику, да и вообще неохотно училась. Да и что у людей остается в памяти от школьных истин? Пичкали, пичкали, а прошло время — и ничего не осталось.

— Очень интересны народные сказки. Это все равно что литература. Более того, они интереснее любого художественного произведения: прежде чем они дошли до нас, над ними трудилось большое количество людей.

— Ну и что? Это интересно. Любопытно, если хочешь. У каждого свое хобби. Но меня это не интересует.

Повесив саблю на место, я сел в кресло напротив Кати.

— Ты, наверное, думаешь, что в гибели Пети виновна я? А ты хочешь стать тем самым ангелом, который отомстит мне за него?

Я смотрел на Катю с удивлением. Это была совсем другая Катя. Злость, страдания, гордость — все это сильно изменило ее лицо. Она сразу как-то постарела, а в глазах появились злые огоньки. Она встала, подошла к окну и некоторое время молча смотрела на воды Дуная. Руки она засунула в карманы платья, отчего спина у нее сгорбилась еще больше.

Я повернулся на кресле и стал смотреть на женщину, стоящую у окна. Видел громадину королевского дворца на горе.

— Ничего я не думаю и не гадаю. Петя был моим другом, и я, естественно, никак не могу сжиться с мыслью, что его уже нет в живых. Только и всего. Твоя мать сказала мне, что его убил Шагоди и что это ясно как день. «Роби убил Шагоди» — она так и сказала. Я не надеялся, что удастся поговорить с тобой. Прошу тебя, пойми меня правильно. Попробуем поговорить спокойно. Я не верю в то, что у совершенно здорового человека, к тому же летчика-истребителя, ни с того ни с сего горлом пойдет кровь. Наконец я просто хочу знать, что с ним случилось. И вовсе я никакой не карающий ангел.

— Да вы, я вижу, с ума посходили с этой мифологией. Мама говорила то же самое.

Она отвернулась от окна.

— Я тоже истязала себя до тех пор, пока не попала в санаторий для нервнобольных. — Она подошла ко мне ближе и, растопырив пальцы обеих рук, продолжала с таким видом, словно хотела броситься на меня: — Неужели ты не понимаешь, что мне некого было бить этими руками!