А в следующем году Мальвина исчезла. После того как мадам Лавинь, сложив узловатые руки, прочитала свою последнюю молитву Господню, отец Жан вновь начал настаивать на монастыре, но впервые за все время Мальвина решительно воспротивилась. В детскую голову запала какая-то блажь. Что-то явно связывало ее с обширными голыми пустошами, простирающимися на юг до холма, который венчал древний менгир короля Тарамиса. Как обычно, добродушный старик сдался. На некоторое время хватило скромных сбережений мадам Лавинь. Потребности Сюзанны были невелики. О необходимых, хоть и редких покупках отец Жан заботился сам. Зимой он собирался вновь заговорить о монастыре и на этот раз проявить твердость. А пока стояли летние ночи, в которые Сюзанне так нравилось бродить по пустошам. Остерегаться ей было нечего: на десять лье в округе не нашлось бы парня, который не делал крюк длиной в милю даже в разгар дня, лишь бы не проходить мимо домика, стоящего у начала пологого спуска пустоши к побережью моря.
Но, видно, даже феям порой бывает одиноко. Особенно феям-изгнанницам, болтающимся между небом и землей, знающим, что за смертными девушками ухаживают, что их целуют, а им, феям, такие радости недоступны. Может, ей вдруг подумалось, что после стольких лет ее могут простить. Ведь совсем рядом – место встреч ее родни: как гласит легенда, там феи и собираются ночами среди лета. В нынешние времена человеку не часто удается даже мельком увидеть сияющие одеяния, но раньше среди пустоши, на холмах, редкие смельчаки порой могли услышать музыку госпожи источника и шорох ног танцующих. Может быть, если поискать их и позвать тихонько, они явятся ей, дадут ей место в кругу? Не трудно предположить, что платье из лунного света обнадеживало ее. Общеизвестна точка зрения, согласно которой хорошая одежда придает уверенности в себе.
Но ничего не выйдет, если все они исчезли, стали женщинами, после того как их трижды поцеловали в губы смертные мужчины. К такому повороту событий должна быть готова любая дама в белом. Конечно, если согласится. А если нет, дерзкому смертному можно лишь посочувствовать. Но если он завоюет ее благосклонность! Свою смелость он уже доказал. А если он к тому же еще и хорош собой, тверд в своих намерениях, добр и его глаза так и манят? Истории известны примеры подобных мечтаний даже у дам в белом. Пожалуй, особенно летними ночами, в полнолуние. Как раз в такую ночь сэр Герилон разбудил поцелуем Сигиль, сестру Мальвины. Настоящая дама в белом без боязни встречает свою судьбу.
По-видимому, то же самое случилось и с Мальвиной. Отцу Жану рассказывали, что ее избранник прибыл в колеснице, запряженной крылатыми конями, грохотом копыт перебудив все деревни округи. Другие уверяли, что он явился в облике гигантской птицы. Отец Жан сам слышал странные звуки, а исчезновение Сюзанны было несомненным.
Несколько недель спустя отец Жан услышал еще одну версию событий – от английского офицера инженерного корпуса, который, добираясь от ближайшей станции на велосипеде, перегрелся и изнывал от жажды. Отец Жан поверил ему – при условии, что ему при первой же возможности дадут увидеться с Сюзанной. Но почти вся его паства сочла услышанное бессмыслицей, рассказанной лишь с целью прикрытия истины.
На этом заканчивается моя история, собранная воедино из крайне противоречивых сведений. Какие бы выводы вы из нее ни сделали: приняли объяснения доктора медицины или согласились с доктором права, членом Королевского общества профессором Литлчерри в том, что мир еще не весь изучен и нанесен на карты, – факт остается фактом: Мальвина Бретонская ушла из жизни. Молодая миссис Раффлтон, сердце которой бьется от глухих и далеких звуков, долетающих из Суссекса, с холмов Даунс, а вид посыльных с телеграфа внушает тревогу, уже изведала немало неудобств, связанных с ее новым положением женщины. Но, заглянув в ее удивительные глубокие глаза, всякий согласится, что в своей жизни она не стала бы менять ничего, даже если бы могла.