О привидениях и не только: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да, – подтвердил я. – А что?

– О, ничего особенного. Просто сейчас почему-то прозвучало совсем другое имя.

– Какое же? – изумленно воскликнул я.

– Инид.

Оговорка показалась удивительной, потому что Инид я не встречал уже несколько лет и совсем забыл о ее существовании. Тем не менее блестящий монолог как-то сразу потускнел. После очередной дюжины фраз Дик снова остановил:

– Кто такая Джулия?

Я начал злиться. Джулия служила кассиршей в муниципальной столовой и почти заманила меня, тогда еще совсем неопытного юнца, в свои сети. Внезапно бросило в жар от воспоминаний о тех безумных признаниях, которые я хрипло изливал в напудренное ухо, одновременно сжимая на прилавке влажную руку.

– Я действительно сказал «Джулия»? Не шутишь?

– Не шучу. Ты только что произнес это имя. Не переживай, называй как хочешь, я отлично понимаю, кого ты имеешь в виду.

Но пламя в душе окончательно погасло. Я упорно пытался высечь искру, но всякий раз, едва доводилось встретить зеленый взгляд неподвижного черного зверя, жалкий огненный язычок тут же задыхался. Представил волнение, которое постигло меня в тот момент, когда в зимнем саду рука Наоми случайно коснулась моей руки, и спросил себя, не таился ли в движении холодный расчет. Вспомнил, как терпеливо она обращалась с глупой неряшливой старухой, которую представила как свою мать, и усомнился, настоящая ли это мать или нанятая по случаю. Вообразил корону золотисто-каштановых волос в ту минуту, когда непослушные волны целовало солнце, и почему-то захотел удостовериться, что вся эта роскошь – настоящая.

Однажды удалось схватить разлетающиеся мысли с достаточной твердостью, и я сказал, что, по моему глубокому убеждению, хорошая женщина ценнее алмаза. Но тут же прозвучала банальная оговорка – причем слова выскочили как-то сами собой, без участия мысли, – что, к сожалению, найти такую нелегко.

После этого я замолчал и попытался вспомнить, что говорил своей юной леди накануне и не связал ли себя случайно какими-нибудь серьезными обязательствами.

Из неприятной задумчивости вывел голос Дика.

– Нет, – произнес он. – Ничего не получится. Я так и думал, что не сможешь. Никто не может.

– Кто не может? И что не может? Откуда эта дурацкая манера изъясняться загадками? – возмутился я и почему-то жутко разозлился на Дика Данкермана, на черного кота, на самого себя и на весь мир.

– Какой смысл говорить о любви и о чувствах вообще в присутствии старика Пирамида? – в свою очередь, спросил Дик, поглаживая круглую голову. Кот встал и выгнул спину.

– При чем здесь твой чертов кот? – вспылил я.

– К сожалению, не могу сказать, потому что и сам не знаю. Но факт налицо. На днях забежал старик Леман и, как обычно, начал в своем духе распинаться об Ибсене, судьбах человечества, социалистической идее и тому подобной ерунде – ты знаешь, как его заносит. Пирамид неподвижно сидел на краю стола и смотрел на него точно так же, как несколько минут назад смотрел на тебя. Не прошло и получаса, как Леман пришел к выводу, что без идеалов общество будет чувствовать себя гораздо лучше, а судьбы человечества не что иное, как тлен. Он убрал со лба свои длинные волосы и заговорил так, словно его подменили.

«Мы рассуждаем о мире высокомерно, словно являемся венцом творения, – заключил он. – Иногда, слушая собственные монологи, начинаю уставать. Да-да! Ведь всем известно, что рано или поздно человечество может окончательно вымереть, и на его место придут другие насекомые – точно так же, как когда-то мы сами вытеснили тех, кто существовал до нас. А что, если земля перейдет во владение племени муравьев? Они живут сообществом и обладают особыми умениями, недоступными людям. Если в процессе эволюции муравьям удастся увеличиться в размерах и отточить ум, то не исключено, что они составят мощную конкуренцию».

Странно слышать такие слова от старины Лемана, правда?

– А почему ты назвал кота Пирамидом? – поинтересовался я.

– Не знаю, – пожал плечами Дик. – Наверное, потому, что он выглядел таким старым. Имя пришло само собой.

Я склонился и заглянул в огромные зеленые глаза. Пирамид, ни разу не моргнув, неподвижно смотрел на меня. Вскоре в душе родилось жуткое ощущение: бездонные колодцы времени неумолимо затягивали в неведомую глубину. Казалось, перед этими бесстрастными глазами прошла панорама столетий, вместившая любовь, надежды и желания человечества; все вечные истины, отвергнутые как фальшь; все непогрешимые верования, считавшиеся спасительными до тех пор, пока не обнаруживалось их греховное начало. Странное черное существо росло и росло, постепенно заполняя всю комнату, а мы с Диком превратились в парящие по воздуху тени.

Я заставил себя рассмеяться, хотя смех лишь частично развеял чары, и спросил Дика, где он раздобыл своего приятеля.

– Нигде. Пирамид сам меня нашел, – пожал плечами Данкерман. – Явился полгода назад, поздним вечером. В то время удача от меня отвернулась. Две пьесы, на которые я возлагал надежды, одна за другой с треском провалились – ты, наверное, помнишь, – и сама мысль о том, что какой-нибудь театр снова примет мое сочинение, казалась абсурдной. Старый Уолкотт заявил, что в данных обстоятельствах я не имею права связывать Лиззи обязательствами, а потому должен уйти и дать ей шанс меня забыть. Я с ним согласился и остался в мире совсем один, с кучей долгов. Жизнь представлялась сплошным мраком. Не боюсь признаться, что в тот самый вечер я твердо решил покончить с неприятностями раз и навсегда. Зарядил револьвер и положил на стол. Рука уже потянулась к холодному металлу, когда послышался странный звук: казалось, в коридоре кто-то скребется. Поначалу я не придал этому значения, однако «кто-то» проявил настойчивость, и, чтобы прекратить раздражающий шум, я встал и открыл дверь. Он вошел.

Запрыгнул на стол, уселся возле заряженного револьвера и уставился на меня. Я отодвинул стул, тоже сел и начал смотреть на него. Спустя несколько минут пришло письмо, сообщавшее, что в Мельбурне корова насмерть забодала человека, чьего имени я даже ни разу не слышал. По его завещанию три тысячи фунтов отходили к моему дальнему родственнику, который мирно скончался восемнадцать месяцев назад, оставив меня своим единственным представителем на этом свете и наследником. Я убрал револьвер в нижний ящик.

– Как по-твоему, Пирамид не согласится погостить у меня хотя бы недельку? – неуверенно поинтересовался я и погладил кота, который добродушно мурлыкал у Дика на коленях.

– Возможно, когда-нибудь попозже, – ответил приятель, но к этому моменту, сам не знаю почему, я уже успел пожалеть о неосторожной шутке.

– Я привык разговаривать с ним, как с человеком, – признался Дик. – Нередко мы даже обсуждаем самые серьезные вопросы. Больше того, последнюю пьесу считаю результатом сотрудничества: она в большей степени его, чем моя.

Слова Данкермана могли бы показаться странными, даже болезненными, если бы всего несколько минут назад кот не сидел напротив, пристально глядя мне в глаза. Это обстоятельство заставило слушать с обостренным интересом.