Деревянная девочка, или Ди — королева кукол: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зал был уже заполнен, затянувшееся молчание становилось гнетущим. Люстры горели в полсилы, впервые я видела чёрный занавес, и даже красный бархат лож и балконов задрапировали чёрным атласом. Лен дал мне билет за несколько минут до начала, у самого входа в театр и, втолкнув меня в гущу толпы, отпустил мою руку. Так мы расстались. У меня было чувство, что больше я его не увижу… И поэтому, сидя в переполненном зале где-то с краю в партере, боялась глядеть на сцену. Даже когда свет потух и краем глаза я всё же заметила, как раздвинулся занавес, посмотреть на заполненную оркестром сцену не хватило духу. Я зажмурилась. Я хотела открыть глаза при первых звуках оркестра, чтобы увидеть наверняка слишком громоздкую даже на сцене фигуру Лена… Увидеть внезапно или… не увидеть никогда. Я мысленно представляла, как занимает свои места хор, как один за другим появляются солисты… Всё проходило в неестественной тишине, без аплодисментов. Ведь был траур… Но когда родились первые звуки, я не смогла открыть глаза, я заплакала. Оркестр играл замечательно. Музыка была божественной, и я вдруг разрыдалась, как в детстве, когда была чувствительной и ранимой «деревянной девочкой» — одинокой и несчастной. Я и сейчас была одинокой. И сейчас была несчастной — слёзы текли по моим щекам без удержу: ведь я плакала впервые в этот страшный день. Я рыдала, всхлипывая, как ребёнок. Этому следовало случиться со мной, когда я стояла за дверью и смотрела через стекло на трупы моих одноклассниц и мелькавшие передо мной окровавленные ножи убийц… Я вспомнила о своей маме, о бабушке — я оплакивала их сейчас, потому что не могла сделать этого раньше — ведь я их не знала, знала только, что умерли они ровесницами, едва дожив… Словом, они были немногим старше меня. Так погибали от руки убийц последние поколения женщин в нашем роду… Я оплакивала их судьбу без надежды на утешение, без надежды на встречу в какой-то другой жизни и без веры в бога — как можно верить в того, кто создал самое страшное в этом мире — смерть, смерть самых любимых и дорогих? Я оплакивала их сейчас и плакала над собой — меня, судя по всему, ждала та же судьба…

Я забыла про «Реквием» — про то, где я нахожусь, про публику вокруг — даже про Лена… Музыка унесла меня в те миры, которые, наверное, существовали там, куда отправляется наша душа, покидая эту земную жизнь.

Разбудил меня голос Лена, я вернулась назад, разум вырвался из тех миров, где хотелось ему навсегда остаться. Это была реальность, и мне вновь стал понятен язык страданий и боли. Я услышала боль в голосе Лена. В нем звучала ещё тревога, что-то было не так, он звучал как-то странно — не то чтобы срывался и был на грани срыва, но я встревожилась. Я поскорее открыла глаза и постаралась улыбнуться Лену — да-да, он смотрел на меня, и впервые я была в этом уверена, глядя на него из зала, и пел он для меня тоже. Голос его совершенно окреп, вошёл в прежнюю силу, Лен встретился со мной взглядом, успокоился и улыбнулся мне в ответ. И пел он как никогда. Зал, совершенно забыв про траур, разразился овациями.

И тут случилось нечто неожиданное. Я сразу поняла, что это за звуки. Палили из автоматических пистолетов с глушителями… Выстрелы звучали едва слышно, просто пули ударялись о стены в ложе, пустующей ложе справа, предназначенной для нашего выпускного класса… Головы в зале поворачивались туда…

В нашей ложе корчились окровавленные белые фигуры… Целая дюжина махэньзи с поблескивавшими клинками в руках.

И неожиданно зал прошила оглушительная автоматная очередь. Строчили из ложи напротив прямо над головами публики, сидящей в первых рядах. Теперь уже белые фигуры потемнели от крови. Головы застывших людей поворачивались в противоположную сторону. Я тоже заворожено глядела налево, в Королевскую ложу, на тёмную фигуру с автоматом, которая вдруг исчезла, словно мираж. Наступила леденящая тишина.

Мне, конечно же, было всё понятно. Я даже не тратила времени на обдумывание, пока служба спасения убирала трупы и усиливала охрану на верхних ярусах. Всё было ясно как день. Нас ждало дубль-покушение. На случай, если бы первое почему-то не удалось. Так как ложа была пуста, спасатели перестреляли террористов гипнопулями, желая сохранить в живых для следствия. Но кто-то убрал нежелательных исполнителей, дав очередь из автомата.

Это было настолько привычно в нашем «лучшем из миров», что не нарушило действа на сцене, как просто-напросто затянувшиеся аплодисменты. Я думаю, многие ничего и не заметили бы, если бы не автоматная очередь.

И как ни странно, после случившегося в ложе зал оживился, он снова разразился аплодисментами, чувствовалось оживление, лица вокруг уже не были каменными. Это была неудача врага, неверный ход, тактическая промашка — запланированное заранее не сумели переиграть, не сумели отменить операцию, в которой уже не было нужды, — и этот маленький промах говорил: те, кто вели охоту на нас, — не всемогущи! И каждый думал, наверное, до самого конца «Реквиема»: враг может ошибаться!

Из театра мы вышли вместе. Лен ждал меня на ступенях. Небо стало уже совершенно тёмным, но звёзды были такими огромными, каких всё равно не бывает на наших Шотландских Айлах. Да и луна сияла так ярко, освещая нам обратный путь, что свет фонарей в сравнении с её сиянием казался тусклым и совершенно лишним.

Теперь я могла хорошо рассмотреть дом Лена. Улочка была слишком узкой, и окна в окна на противоположной стороне стоял дом с изумительно красивыми стальными решётками на балконах. Узор из прутьев чернел в свете луны, как ажурные кружева. Похоронные кружева… — почему-то вспомнилось мне.

Окна были такими же тёмными, кроме двух на третьем этаже, в которых угадывалось слабое свечение, точно где-то в глубине комнат горела свечка. И это мне совсем не понравилось.

Дом Лена над нами тоже казался нежилым.

— Какие здесь твои окна? — спросила я, запрокинув голову.

— Эти два над эркером. А спальня выходит на океан, по другую сторону…

Подозрительные окна были точно напротив квартиры Лена.

— Поверь моему опыту, — сказала я. — Лучше нам сегодня не зажигать свет.

— От судьбы не уйдёшь! — ответил он и опять взглянул на меня как-то странно.

— Почему же тогда второе нападение не отменили? — сказала я то, что сидело в моей голове всю дорогу. — Значит, они не смогли действовать идеально.

Лен кивнул.

— Об этом-то я и хотел поговорить. Многое от тебя скрывали. И ещё большее не общеизвестно. Всё это поручил рассказать тебе Клайв Гордон.

— Кто?

— Мой дядя. Нападение было спланировано… Скажем так, не совсем обычно. Отменить его было уже нельзя…

На лестнице горел очень яркий свет, поэтому, входя в квартиру, я совершенно ослепла.

— Погоди, — задержала я руку Лена над самым выключателем и подошла к окну. Я хотела задёрнуть шторы.

Шторы оказались двойными, между ними был защитный экран. Я постучала по нему пальцем, пытаясь определить, из какого материала он сделан…

— Вот видишь, — с усмешкой проговорил Лен, видимо, услыхав стук, — у меня тоже есть опыт. Но эта штука нас уже не спасёт.

— Плюмбанит — надёжная вещь… — неуверенно сказала я.

Лен зажёг свет и нажал ещё одну кнопку на стене. Перед дверью опустился плюмбанитовый экран — такой же, что и на окнах.

— Пока я жив, не стоит терять время. — Он повёл меня в комнату. — Мы не знаем, сколько его осталось. И если за мной послан убийца, ему не помешают никакие стены. Никакие экраны… Ты найдёшь меня застреленным вот в этом кресле… — улыбнулся Лен, опускаясь в кресло у письменного стола. — А на полу будет валяться газета и… дымящийся пистолет… И тогда…