Я сфотографировал здание и записал адрес. Я проследил за грузовиками — грузовиками, полными чертовых девочек-итальянок. Это просто пиздец. Я хочу пойти за ними и начать убивать. Я бы хотел увидеть, как прольется их кровь, и покончить с каждым из этих больных ублюдков.
Я пытаюсь думать о том, как поступил бы мой отец. Не могу поверить, что он мог знать об этом. Он ни за что не остался бы в стороне и не позволил, чтобы такое происходило с детьми. Не после того, что случилось с Лолой, моей двоюродной сестрой и младшей сестрой Нео. Она исчезла, когда ей было девять лет. Семья так и не смогла найти ни малейшего следа ее местонахождения. От одной мысли о том, что ее могла постигнуть такая участь, мне становится не по себе. Я выбрасываю эти мысли из головы. Сейчас я не могу потерять концентрацию.
Я направляюсь к месту встречи. Когда я подъезжаю, остальные уже там.
— Где тебя носит? Ты же понимаешь, что у меня есть и другие дела? — Лео ворчит.
— Да, у меня тоже, мудак. По крайней мере, все вы, ублюдки, сегодня вернетесь домой к своим женам, — отвечаю я. Они отводят взгляды, не в силах смотреть мне в глаза. Ублюдки. — Что вы, черт возьми, мне не говорите?
— Нам нужно, чтобы ты поехал в Италию, — говорит Хэл. — Большой Гарри замешан в этом, а значит, дело серьезнее, чем мы думали. Это касается не только нью-йоркских семей. Мы хотим уничтожить этот бизнес. Я говорил с Элом Донателло. Он в деле. Все, что тебе понадобится, — все, что ты не сможешь достать сам, — он тебе обеспечит.
Эл Донателло — его можно назвать чертовым Королем Королей. Он правит всем итальянским преступным миром. Если он нас поддерживает, то какого хрена сам не сделает грязную работу?
— Почему бы Донателло просто не прикрыть этот бизнес? У него есть все необходимые ресурсы там, на месте.
— Он подозревает, что у него завелась крыса. Он хочет, чтобы ты внедрился в его семью, потратил время на знакомство с ними и выяснил, кто ест сыр. Это должно быть не слишком сложно.
Да, чертовски просто.
— Знаете, что? Мне не нужно это дерьмо. У меня есть бизнес, которым я должен управлять. У меня тут гребаная семья, которой я тоже нужен. Найдите другого дезинсектора для его проблемы с крысами. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Я сам придумаю, как освободить этих девочек. Я не поеду в гребаную Италию.
— Знаешь, мы были готовы смотреть сквозь пальцы, когда ты позволил Лане отделаться одной пощечиной… после убийства двух донов. Но, возможно, нам стоит обратить на это внимание Совета. Уверен, им будет что сказать по этому поводу, — говорит Лео.
Мои шаги замедляются. Чертовы ублюдки.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я поворачиваюсь и складываю руки на груди.
— Конечно, не понимаешь, — добавляет Хэл. — Мы оставили все как есть, потому что тот кусок дерьма, которого она называла отцом, заслужил это. А вот твой отец — не очень. — Он пожимает плечами.
— Ладно, я поеду в гребаную Италию. Две недели. Если за это время не смогу получить информацию, я возвращаюсь.
— Отлично, я уверен, что это не займет столько времени, — соглашается Лео. — Призрак может проникнуть в места, которые обычным людям недоступны.
Я ухожу, размышляя, не это ли был их план с самого начала и поэтому я должен был умереть. Чтобы получить в Италии нужную им информацию. Я не верю в эту чушь о том, что Элу Донателло нужен кто-то, чтобы найти крысу. Он мог бы сам разобраться с этим дерьмом в собственной семье. Что-то еще здесь не так. Я просто не знаю, что. И пока я не пойму, я должен следовать их планам.
Я возвращаюсь в съемную квартиру.
Я лежу на кровати. Понятия не имею, который сейчас час, но что-то заставляет меня встать и подключиться к системе видеонаблюдения в моем пентхаусе. Последние два дня я избегал этого. Я хочу увидеть ее. Но я знаю, что если увижу, то захочу большего, как в той детской сказке про печенье для мышки, а я не могу поддаться своим порывам прямо сейчас. Это не пойдет на пользу никому из нас в долгосрочной перспективе.
Я загружаю серверы и осматриваю кухню и гостиную. Они пусты. Проверяю спальню и вижу, что она спит в кресле. Темно, поэтому я не могу разглядеть ее черты. Почему она не в постели?
Она резко просыпается и вскакивает. Похоже, она что-то кричит… или на кого-то? Но там больше никого нет. Я не должен этого делать, но я делаю. Я включаю звук, чтобы услышать, что она говорит.
— Когда? Когда, черт возьми, ты вернешься?
Черт, мое сердце разбивается на части. Ненавижу, что поступаю так с ней. Я, бл*дь, никогда себе этого не прощу… Мне невыносимо видеть ее такой растерзанной. Затем она разбивает бокал о стену. Выпусти это, Dolcezza. Разгроми всю комнату, если нужно.
Я наблюдаю, как она падает на пол, подбирает осколок и смотрит на него.
— Я просто хочу, чтобы боль ушла, — плачет она.
— НЕТ! — кричу я. Ни за что на свете. Я звоню Нео. — Иди к Холли. Сейчас же, Нео. Останови ее, бл*дь! — кричу я в трубку, когда он берет ее. Я задерживаю дыхание на тридцать секунд, которые требуются ему, чтобы добраться до нее, и вижу, как он вбегает в мою спальню. Холли в шоке смотрит на него. Он выхватывает осколок из ее рук. Слава богу… Я должен что-то сделать. Я не могу позволить ей продолжать верить в то, что я мертв. О чем я, бл*дь, думал? Что она поплачет день-другой, поскорбит немного, но в итоге забудет обо мне?
Ни хрена подобного. Это девушка, которая, не дрогнув, приставила пистолет к голове босса мафии, чтобы обеспечить мою безопасность. Конечно, она не смирится с мыслью, что я мертв.
Я смотрю, как Нео поднимает ее, и у меня сжимается челюсть. Это должен быть я. Я должен быть там с ней. Нет, она не должна быть такой сломленной. Он выносит ее на кухню. Я выключаю камеры. Теперь она в безопасности. Он больше не оставит ее одну.