Я явно не продумал все до конца. Что, бл*дь, я ей скажу? Вместо того чтобы отвечать на ее вопросы, я делаю то, о чем мечтал последние три гребаных дня. Я прижимаюсь к ее губам. Проталкиваю свой язык в ее рот и беру все, что она может мне дать. Я жадно ищу утешения в этом поцелуе, хотя это я должен утешать ее. Я поднимаю ее, бросаю обратно на кровать и забираюсь на нее сверху.
— Я чертовски скучал по тебе.
— Почему? Почему ты так поступил со мной? — спрашивает она, ее голос дрожит.
— Я расскажу тебе, когда смогу. Обещаю. Только не сейчас. — Я наклоняюсь и снова впиваюсь в ее губы. Просунув руку под рубашку, я ласкаю ее грудь и кручу сосок. Ее спина выгибается, а ноги обхватывают мою талию, и она прижимается ко мне. — Я чертовски люблю тебя, Холли. Я всегда буду возвращаться к тебе. Не забывай об этом. — Мои губы целуют ее шею.
— Я думала, что потеряла тебя. Я… это было слишком, Тео, — плачет она. Я вытираю слезы с ее щек большими пальцами.
— Я знаю. Мне жаль. Мне так чертовски жаль. — Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Мы оба тяжело дышим. Я сажусь, стягиваю с ее ног штаны для йоги и распахиваю рубашку. Затем я ложусь на спину и притягиваю ее к себе. — Мне нужно увидеть тебя. Мне нужно увидеть тебя, Холли.
Она кивает и прикусывает нижнюю губу. Ее руки дрожат, когда она расстегивает мой ремень и джинсы, освобождая бушующий гребаный стояк. В тот момент, когда ее мягкая ладонь обхватывает мой член, я теряю все границы.
— Мне нужно быть внутри тебя сейчас. Мне нужно, бл*дь, почувствовать, как твоя киска сжимает мой член, Dolcezza. Ты мокрая для меня, Холли? — спрашиваю я, прекрасно зная, что так и есть. Она, бл*дь, всегда такая. Она кивает и опускается на головку моего члена, медленно скользя по нему. — Бл*дь! Ты мне чертовски нужна, — говорю я, придерживая ее за бедра, пока она не опускается полностью.
— О боже, Тео, да. О боже. — Ее стоны становятся громче. И в этот момент мне уже все равно, кто ее слышит. Я хочу, чтобы весь мир знал, что она моя, что я делаю это с ней. И никто, бл*дь, больше.
— Черт, ты идеальна. Моя королева. Мое все. — Я приподнимаю ее бедра, а затем снова опускаю ее. В ней так чертовски хорошо. Я знаю, что если не буду сдерживаться, то кончу слишком быстро. Я не хочу, чтобы все закончилось. Я тянусь вверх и ласкаю ее грудь. Ее руки ложатся на мою грудную клетку, и она медленно сжимает мой член своей киской.
— Не оставляй меня снова, — шепчет она, наклоняясь вперед, чтобы коснуться моего лица. — Я не могу жить без тебя, Ти. Не оставляй, бл*дь, меня снова. Пожалуйста. — Она умоляет меня…
Я хочу сказать ей, что не брошу. Но это же гребаная мафия. Я не могу гарантировать завтрашний день. Все, что я могу пообещать, это сделать все возможное, чтобы быть рядом с ней каждое утро, когда она откроет глаза. Я буду первым, кого она увидит, когда проснется, и последним, прежде чем ляжет спать ночью.
Глава седьмая
Холли
Тео переворачивает нас так, что оказывается сверху. Он действительно здесь. Он внутри меня. Его руки ласкают меня. Его губы целуют меня. Если это сон, пожалуйста, Боже, я не хочу просыпаться. Пусть это останется со мной навечно. Я сделаю все, что угодно. Только пусть это будет реальностью…
Тео становится на колени и закидывает мои ноги себе на плечи. Держа меня за лодыжки, он начинает входить в меня, сильно и быстро.
— Бл*дь. О боже!.. Не останавливайся. Никогда не останавливайся. — Мои мысли в полном хаосе, но одна вещь кристально ясна, и это оргазм, который приближается. Я так близко.
— Черт, кончи для меня, Холли. Мне нужно, чтобы ты кончила прямо сейчас, — требует Ти, прежде чем укусить меня за лодыжку.
— О да! — Я падаю с обрыва. И Ти следует за мной, его тело содрогается, когда теплые струи бьют в меня. Он падает на кровать и притягивает меня к себе, его рука обнимает меня, а пальцы накручивают локоны моих волос.
— Пожалуйста, скажи мне, что это не сон. Скажи, что ты настоящий. — Мой голос дрожит при мысли о том, что я проснусь и пойму, что его больше нет.
— Это не сон, Dolcezza. — Голос Ти хриплый, его грудь все еще быстро вздымается.
Я лежу, устроившись в его объятиях. Хочу спросить, где он был. Я хочу спросить, как он мог так поступить со мной. В голове крутится столько вопросов. Но больше всего мне хочется… просто наслаждаться тишиной и его объятиями. Это мое счастливое место, мое убежище. Я слышу, как тикают часы на стене, словно дразня меня. Наше время ограничено? Сколько времени пройдет, прежде чем он снова покинет меня? Может, он и не умер в том здании. Но та жизнь, которую он ведет… она опасна, и вероятность того, что он не вернется ко мне, выше, чем я готова признать.
Я сажусь, высвобождаясь из его объятий. Мне действительно нужны ответы. Я не могу быть покорной домохозяйкой, которая принимает все как есть. Я не могу жить со всеми этими сомнениями.
— Где ты был? — спрашиваю я, натягивая простыню на грудь.
— Работал. Я не могу сказать тебе, что я делал, Dolcezza. Не хочу подвергать тебя еще большей опасности, чем та, которой уже подверг, приведя тебя в этот мир. — Он протягивает ко мне руку. Я отшатываюсь от нее.
Не позволю его прикосновениям помешать мне выяснить, что происходит.
— Нет, ты не хочешь говорить мне. Не могу и не хочу — это разные вещи, Тео. Ты был с кем-то еще? О боже, ты был с другой женщиной? — Мой голос повышается, и слезы выступают на глазах.
Лицо Тео ожесточается, челюсть напрягается, а взгляд темнеет.
— Черт, конечно нет. Холли, ты думаешь, я могу тебе изменить? Нет, никогда. Клянусь, у меня не было и никогда не будет другой женщины.
— А что еще я должна думать, Тео? Тебя не было три гребаных дня. Три дня. Ты позволил мне думать, что ты мертв. Я никогда в жизни не чувствовала такой боли. Я хотела… — На этом я замолкаю. Я даже не могу облечь в слова то, что я готова была сделать, чтобы боль прекратилась.